ГСВГшники

Объявление

Форум в строю .

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ГСВГшники » #Политика, грязное дело » «ГКЧП создал Горбачев»


«ГКЧП создал Горбачев»

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

В этом разделе публикуем воспоминания очевидцев событий конца 80-х начала 90-х годов. О так называемой "перестройке",приведшей к развалу великой страны -СССР. Обсуждения и комментарии приветствуются.
Раздел пока без названия,но тема настолько обширная и интересная,что всё понятно и так.











Бывший председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов об истоках перестройки и причинах провала реформ
http://lenta.ru/articles/2015/03/25/lukianov/
http://s015.radikal.ru/i333/1512/c6/7e78950e005c.jpg
Анатолий Лукьянов и Михаил Горбачев (слева направо)
Фото: Борис Кауфман / РИА Новости

Тридцать лет назад, в марте 1985 года, к власти в СССР пришел Михаил Горбачев. Спустя месяц после своего назначения на пост генерального секретаря, он, подражая Ленину, озвучил знаменитые «апрельские тезисы», от которых принято вести начало перестройки. Свой взгляд на события 30-летней давности высказал «Ленте.ру» доктор юридических наук Анатолий Иванович Лукьянов. В 1987-1988 годах он занимал пост секретаря ЦК КПСС, в 1988-1989 годах был кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС, в 1990-1991 годах — председатель Верховного Совета СССР.

«Лента.ру»: Какое у вас отношение к перестройке спустя годы?

Лукьянов: Так называемая перестройка открыла путь к капитализму. Ей занималась не партия, а группа людей вокруг Горбачева. Главной фигурой в этой группе был Александр Яковлев — заведующий отделом пропаганды ЦК, секретарь ЦК, и член Политбюро. Без него Горбачев шагу не делал. Именно в кругу Яковлева начали говорить, что нам нужен иной социализм. А на самом деле главная цель у них была — уйти от социализма совсем. Это были мечты появившейся в СССР мелкой буржуазии и интеллигентиков.

Почему «так называемая»?

Этот термин использовался и до Горбачева, например во времена Хрущева, когда он расправлялся с наследием Сталина. Когда я этот термин услышал, я задался вопросом: перестройка чего? Реформы — это одно, а реставрация капитализма — совсем другое. Ведь перестройка в ее настоящем смысле была замыслом Андропова и, конечно, не подразумевала удара по советскому строю и советской системе управления. Перестройка обернулась враждебным нападением на позиции Андропова, а он был до мозга костей человеком марксистских убеждений, сторонником Советов, очень интересовался историей этого вопроса. Если смотреть спустя года, то хорошо видно, как расходились слова, которые произносил Горбачев, с делами.

http://s011.radikal.ru/i317/1512/ca/ce3f735fa568.jpg
Анатолий Лукьянов
Фото: Глеб Щелкунов / «Коммерсантъ»
Но поначалу лично вы поддерживали курс на реформы?

На каком-то этапе я и Николай Иванович Рыжков поддерживали идеи реформ, но не Горбачева, а тех, которые были намечены при Андропове. Я свидетельствую, что план изменения экономической политики был разработан еще Алексеем Николаевичем Косыгиным, но ее проведению помешали события в Чехословакии. Наше Политбюро было практически едино в том, что реформы должны привести к упрочнению социалистических общественных отношений, ускорению научно-технического прогресса, обновлению производства. Но это было мнимое единство, некоторые члены Политбюро только на словах поддерживали лозунг «Больше социализма», а сами проповедовали, как тогда говорили, «несомненные преимущества частного предпринимательства»: частную собственность, свободный рынок, капиталистический путь развития.

В процессе споров с Горбачевым я понял, что мы идем не в том направлении, отступаем от принципов советского строя. Под словом «перестройка» каждый понимал свое, но в итоге под ним скрывалась смена строя. Кроме меня, против всего этого были старые члены Политбюро, это накаляло в нем обстановку и вынуждало Горбачева постоянно маневрировать между двумя группами.

Вы занимали тогда высокий пост и утверждаете, что были против того пути, по которому пошел Горбачев. Почему не одернули его, не сказали: «Что же вы делаете?»

Я не молчал, я выступал. Например, в 1991 году на Пленуме ЦК я высказался против поворота общества к такому строю, где вообще не будет места социалистическим ценностям и общественной собственности, против тенденций к ослаблению социальной защиты трудящихся, а также против стремления создать вместо СССР рыхлую и беспомощную структуру конфедерации или содружества.

Чем дальше в политике Горбачева социалистическая перестройка превращалась в антисоциалистическую, тем тяжелее становились мои отношения с ним. Потом взаимодействие прекратилось, это известно всем. Мы люди разного толка. Я врос в партию, я жил ею, а Горбачев — нет. Он человек с сельскохозяйственным мышлением, его еще называли «комбайнер». Он в личных разговорах не скрывал, что склоняется к социал-демократии, а иногда прямо к либерализму, а я человек полностью советский и всю жизнь посвятил борьбе за советскую власть.

Вы сказали, что было две группы в Политбюро, первая — группа Яковлева, а вторая?

Группа ортодоксов, которых защищал Егор Кузьмич Лигачев (член Политбюро ЦК КПСС в 1985-1990 годах — прим. «Ленты.ру»). Горбачев постоянно во всем сомневался, он не обладал познаниями в области экономики и социологии, поэтому слушал то Яковлева, то Лигачева. Лигачева потом убрали, использовав против него публикацию «Не могу поступиться принципами» Нины Андреевой в «Советской России» (речь идет о письме в газету, в котором осуждались статьи, критикующие социализм, и в частности политику Сталина; письмо вышло 13 марта 1988 года — прим. «Ленты.ру»), которую якобы Егор Кузьмич санкционировал. Яковлев, Медведев и Шеварднадзе обвинили Лигачева в выступлении против перестройки. А после партийного расследования Лигачева отстранили от руководства заседаниями секретариата ЦК КПСС. Его место занял Вадим Медведев.
http://s020.radikal.ru/i711/1512/ec/de881ca5b300.jpg
Егор Кузьмич Лигачев, Александр Николаевич Яковлев и Михаил Сергеевич Горбачев (слева направо) в президиуме на XIX Всесоюзной конференции КПСС, июнь 1988 года
Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости

Почему Александр Яковлев был против советской системы?

Он долгое время работал в Соединенных Штатах. Я его хорошо знал, у него был другой подход и другой взгляд на советскую власть. Он был убежден, что советская власть не может дать человеку то, что может дать капитализм. Яковлев имел огромное влияние на Горбачева, отношения между ними были блестящие, он умело оценивал каждый шаг Горбачева, хвалил его.

Вы наверняка слышали предположение, что Яковлев работал на иностранную разведку, что об этом думаете?

В то, что Яковлев мог быть связан с иностранными разведками, не верю. Яковлев родился в Ярославской области, участвовал в Великой Отечественной войне, был тяжело ранен. Просто жизнь в США на него повлияла, у него было много связей в Америке, он знал, как они на нас реагируют, на то, что мы делаем, но в предательство не верю.

Вы сказали, что выступали с резкой критикой и предостерегали об опасности перестройки, была ли какая-то реакция?

На Верховный Совет СССР обрушились критикой в прессе, называли нас «странный мутант», «агрессивно-послушный», «штампующий чуждые народу решения». Верховный Совет СССР того периода был, если можно так сказать, рыцарем на распутье. В нем разгоралась борьба социалистических и антисоциалистических тенденций, федерализма и сепаратизма, дружбы народов и национализма. Парламент разделился на тех, кто хотел обновить социалистические устои жизни страны, проводить реформы, и на тех, кто хотел внедрить капитализм путем сознательной ломки всего. Здесь необходимо будет прежде всего сказать, что большинство депутатов, избранных весной 1989 года, с самого начала были настроены в пользу реформирования, а не разрушения строя.

В своих мемуарах вы пишете, что Яковлев предлагал еще в 1985 году, на даче Сталина в Матвеевском, где заседало Политбюро и обсуждались первые шаги перестройки, введение двухпартийной системы. Первая партия КПСС, а какая должна была быть вторая?

Яковлев брал пример с США, где две партии; так же он предлагал сделать у нас. Отсюда же произошло изобретение президентской власти в СССР. Хотя роль президента в Союзе, по возложенным на него функциям, выполнял Президиум Верховного Совета. Он представлял все республики и был тесно связан с парламентом, и был избираем съездом народных депутатов.

Какое главное достижение перестройки?

Главное достижение отрицательное — распад СССР, война во многих республиках: на Кавказе, в Средней Азии и возврат к капитализму.

Был ли распад СССР неизбежным?

Это было сложное время. Экономика трещала по швам. Горбачева бросало из одной крайности в другую. Стремясь примирить непримиримое, он метался, принимал под воздействием то одной, то другой стороны противоречивые решения, все дальше отступая от программы КПСС. Под влиянием Яковлева в его речах появились слова о приверженности социалистическому выбору при общем движении к свободному рынку. На этом фоне в стране нарастали межнациональные конфликты, но он не знал, что с ними делать. Авторитет Горбачева у населения и в партии в то время начал стремительно падать. Мы вступили в период распада, который закончился не только крушением партии, но и СССР.
http://s019.radikal.ru/i605/1512/eb/8f40e26fde9e.jpg
20 августа 1991 года, после объявления чрезвычайного положения в Москву были введены войска и техника. Танки на Калининском проспекте (Новый Арбат)
Фото: Владимир Федоренко / РИА Новости

Развал Союза начался с прибалтийских республик, потом их поддержали азиатские. Они хотели быть независимыми государствами, со своими представителями в президиуме Союза. То есть выступали за создание такой рыхлой конфедерации. Такие же идеи привели в свое время к Гражданской войне в США. Ситуацию можно было бы исправить, но Ельцин придал распаду Союза ускорение, он издал указ, что применение союзных законов может быть только с согласия республик. То есть начиналась война законов. Потом объявил, что предприятия, которые находятся на территории республик, теперь им и принадлежат. Важным шагом к развалу было изменение налоговой системы. Она строилась следующим образом: налоги поступали в Союз и потом распределялись по республикам. Ельцин же настаивал, чтобы была установлена одноканальная система, когда все налоги оставались бы в каждой республике, а они по своему усмотрению финансировали бы Союз.

29–30 июля 1991 года в закрытом режиме была встреча в Ново-Огареве Ельцина, Горбачева и Назарбаева. В ходе нее Горбачев согласился с одноканальной системой налогообложения (СССР лишался бюджета, предприятий и банков) и на подписание конфедеративного договора фактически без участия представителей Верховного Совета СССР. Это был развал. Развал вопреки тому, что было решено народом на референдуме 17 марта 1991 года, на котором, напомню, 76,4 процента советских граждан высказалось за сохранение СССР, а Верховный Совет СССР вслед за этим принял закон об обязательной силе решения референдума.

Тут выступил ГКЧП (Государственный комитет по чрезвычайному положению) и зачитал обращение к гражданам по телевидению о введении в стране режима ЧП.

Главной причиной выступления ГКЧП была угроза распада Советского Союза. Это была реальная угроза, вопреки решению всенародного референдума. Я к формированию ГКЧП отношения не имел, хотя всех в нем хорошо знал. Этот комитет создал Горбачев 8 марта 1991 года, он же определил его состав. Тогда в ГКЧП под руководством вице-президента СССР Геннадия Янаева были включены все те, кого в августе 1991 года мы увидели по телевизору. Уезжая в Крым, Горбачев оставил вместо себя Янаева исполняющим обязанности.

Дальше все очень просто: ГКЧП заседал трижды, и когда был подготовлен проект федеративного договора и обращение к населению, группа из пяти человек от ГКЧП (Болдин, Шенин, Крючков, Варенников и Плеханов) приехала к Горбачеву в Форос, чтобы объяснить, что нельзя принимать поспешные решения. Во-первых, это конфедеративный договор, а во-вторых, надо дождаться сентября, когда будет съезд, нельзя принимать такие решения без Верховного Совета. Горбачев выслушал их, пожал руки и сказал: «Действуйте».
http://s017.radikal.ru/i420/1512/eb/76fc4647aefb.jpg
Возвращение Михаила Горбачева из Фороса в Москву
Фото: «Огонек» / «Коммерсантъ»

Был ли у ГКЧП шанс изменить ситуацию? Почему ничего не сделали и зачем вводили танки? Ведь акций протеста не было.

Они не вводили, танки ввел Ельцин. Никакой попытки штурма Белого дома не было. Еще раз повторю: я в ГКЧП не входил, в те дни я был в отпуске и меня не было в Москве. Но я созванивался в те дни с Горбачевым и точно знаю, что ГКЧП не собирался брать власть. Никаких приказов о преследованиях или расстрелах не было. ГКЧП пытался сохранить советский строй. Они не выступили против строя, они были на связи с Горбачевым, так что это назвать переворотом или путчем нельзя.

Запомните, ГКЧП — это отчаянная, но плохо организованная попытка группы руководителей страны спасти СССР, попытка людей, веривших, что их поддержит президент, что он отложит подписание проекта союзного договора, который означал юридическое оформление разрушения советской страны. Но Горбачев не прилетел в Москву, он мог изменить ситуацию, но остался в Крыму. Было нелегко, но ГКЧП поддержал, например, маршал Советского Союза и очень уважаемый человек Сергей Федорович Ахромеев, его потом убили...

То есть все сообщения, что ГКЧП заблокировал и удерживает Горбачева на даче в Форосе неправда?

Конечно! Это все липа. Никто его не блокировал, что потом подтвердил суд: все средства связи работали, самолет стоял готовый к взлету. Кто его блокировал? Пять депутатов? У него охраны в Форосе было 100 человек. Да они поговорили с ним по-товарищески и уехали. Они рассчитывали и были уверены, что Горбачев их поддержит и примет в ГКЧП участие. Всё!

В итоге ГКЧП провел три заседания, принял четыре так и не выполненных документа, а затем был распущен указом вице-президента. Вернувшийся же в Москву, Горбачев санкционировал арест членов ГКЧП.

Как вы объясните такое странное поведение Горбачева?

Как верно в свое время заметил депутат Тельман Гдлян, Горбачев верно рассчитывал: при победе ГКЧП президент возвращается в Кремль на «красном коне» и использует плоды победы, если ГКЧП терпит поражение, то, покончив с «путчистами», президент опять же въезжает в Кремль, только теперь на «белом коне», поддержанный Ельциным и «революционными демократами». Однако «белый конь» и поддержка либералов оказались иллюзией.

http://s004.radikal.ru/i205/1512/4f/466e4e528abf.jpg
125 томов дела ГКЧП, слушания которого начались в Военной коллегии Верховного Суда РФ 14 апреля 1993 года
Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости
C августа 1991 по декабрь 1992 года вы были под стражей в «Матросской тишине» по делу ГКЧП, вас обвиняли в заговоре с целью захвата власти и в превышении власти. Вы же говорите, что к ГКЧП отношения никакого не имели. Так за что же вас посадили и так долго держали в тюрьме?

Потому что с самого начала, когда я прилетал к Горбачеву в Форос, я ему сказал: «Что бы ни случилось, я остаюсь при своих советских убеждениях». То же самое я повторил следователям перед тем, как отказался с ними разговаривать. Я получил в тюрьме массу писем поддержки. Но я тюрьму не ругаю, потому что написал там почти 400 стихотворений, позже издал их.

Они боялись, что вы можете возглавить борьбу после ГКЧП?

Поймите, я оставался во главе Верховного Совета СССР, перестройка для меня была неприемлема. Ельцина поддержали прокуроры, дали на меня ордер, но все равно, я оставался на своей должности, в партии и знал, что это все противозаконно. Я им сказал: я старый рабочий, я 14 лет стоял у станка и я не отступлю.

После 21 августа, игнорируя действующую Конституцию и законы СССР, под предлогом якобы имевшей место поддержки коммунистами «путчистских заговорщиков» Ельцин запрещает КПСС, конфискует собственность партии, закрывает газеты, распускает союзный Съезд народных депутатов и Верховный Совет СССР. А 8 декабря 1991 года главы трех республик, встретившись в Беловежской пуще, ликвидируют и само союзное государство. Вот это настоящий переворот. Такова горькая реальность подлинного не августовского, а именно августовско-декабрьского переворота, связанного с переводом страны на рельсы капитализма.
Алексей Сочнев

2

«С 1993 года Ельцин занимал должность президента незаконно
http://lenta.ru/articles/2015/11/12/rutskoy/
Бывший вице-президент России Александр Руцкой о событиях 90-х годов
http://s017.radikal.ru/i403/1512/e5/5a4b569b3b43.jpg
Александр Руцкой и Кирсан Илюмжинов у Дома Советов РФ
Фото: Виталий Арутюнов / РИА Новости

«Лента.ру» продолжает цикл интервью о недавнем прошлом нашей страны. Вслед за перестройкой мы вспоминаем ключевые события и явления 90-х годов — эпохи правления Бориса Ельцина. Александр Руцкой был первым и последним вице-президентом России. Он рассказал нам, как из сторонника Ельцина стал его ярым противником, а также откуда взялись снайперы во время октябрьских событий 1993 года и куда делись знаменитые «11 чемоданов компромата».

«Лента.ру»: Как вы, человек патриотических убеждений, оказались в команде Ельцина в должности вице-президента?

Александр Руцкой: В то время патриоты всей страны устремились к демократическим преобразованиям, к новой системе экономических отношений в России. Посмотрите и пройдитесь с карандашом по предвыборной программе Бориса Ельцина — она актуальна и по сей день. Вопрос в другом: как она исполнялась и исполнялась ли вообще? Отвечу: да, выполнялась, но с точностью до наоборот. Я — не исключение, обманули и меня, как и весь народ страны. Кто тогда мог предположить, что за реформами в России стоял «вашингтонский обком»? Ведь оркестром реформаторов, в том числе и Ельциным, дирижировали именно оттуда.

Ельцин, предлагая мне участие в выборах на должность вице-президента, обещал, что я буду заниматься реформой военно-промышленного комплекса (ВПК) и вооруженных сил. После выборов, как потом выяснилось, чтобы я не мешал разваливать ВПК и вооруженные силы страны, он направил меня на сельское хозяйство, борьбу с преступностью и коррупцией, в чем я не разбирался вообще.

Расчет был прост: пока я буду входить в курс дела по этим вопросам (по его указанию я нес персональную ответственность за состояние порученных мне направлений), они сформируют команду из бездарей и предателей и сверстают программу развала страны. Для этого в правительство России были приглашены 30 консультантов из Америки, 30 штатных сотрудников ЦРУ. С этого и началось мое противостояние, конфликты с Ельциным и его командой.

Я трижды подавал Ельцину заявление о своей отставке. Всегда при этом он задавал один и тот же вопрос: «Вы будете обосновывать свою отставку на съезде народных депутатов?» Я отвечал: «Да». После этого мое заявление рвалось и шло в корзину. В соответствии с Конституцией РСФСР от должности вице-президента мог освободить только высший орган власти страны — Съезд народных депутатов на основании решения Верховного суда страны и за совершенное преступление. Потом Ельцин в 1993 году после расстрела Верховного Совета, наплевав на Конституцию страны, освободит меня от должности уже своим указом.

http://s001.radikal.ru/i194/1512/5e/247eaa2d1599.jpg
Нищие у церкви, 1994 год
Фото: Александр Поляков / РИА Новости
То есть вы хотите сказать, что в кабинетах правительства России вели свою подрывную деятельность люди с конкретными фамилиями, приехавшие непосредственно из США?

То, что в правительстве РФ того периода работали штатные сотрудники ЦРУ под видом консультантов, подтвердил президент России Владимир Путин. Я думаю, такого подтверждения достаточно, чтобы более не сомневаться в достоверности этого факта.
В некоторых своих выступлениях вы говорили, что в окружении Бориса Ельцина и Михаила Горбачева было много так называемых «агентов влияния». А лично вам поступали соответствующие «предложения»?

«Агентов влияния» было предостаточно. У Горбачева — это Эдуард Шеварднадзе, Александр Яковлев, Вадим Бакатин и прочие. У Ельцина — Андрей Козырев, Геннадий Бурбулис, Анатолий Чубайс, Егор Гайдар, Сергей Шахрай, Андрей Нечаев, Евгений Ясин, Гавриил Попов. Разумеется, и мне предлагалось занять позицию приспешника в обмен на сказочные блага.

В 90-е в прессе долгое время фигурировали «11 чемоданов компромата» на чиновников из окружения Ельцина, которые вам удалось собрать, пока вы были главой комиссии по борьбе с коррупцией. Что было в тех чемоданах? Какова их судьба? Был ли какой-либо официальный ответ прокуратуры?

11 чемоданов не компромата, а материалов предварительного расследования. Межведомственная комиссия, которую я возглавлял, не занималась сбором компромата, она занималась анализом и предварительным расследованием по указам, распоряжениям президента, постановлениям правительства, касающихся материально-технических и финансовых вопросов. Одним словом, по всему этому мраку, что делали реформаторы и присосавшиеся к ним.

Я еженедельно докладывал Ельцину о наглом и диком грабеже страны. Мер с его стороны не принималось никаких. Все документы нашей комиссии хранились в несгораемых шкафах в моем кабинете в Кремле. После расстрела Верховного Совета и посадки меня по указанию Ельцина в следственный изолятор Лефортово, начальник охраны Ельцина Александр Коржаков взломал шкафы и вывез все документы. Так что до прокуратуры эти документы не дошли.

Как складывались у вас взаимоотношения с другими членами команды Ельцина, такими как Виктор Черномырдин, Павел Грачев и прочими?

Да никак, и особенно с Гайдаром. Какие могут быть отношения с людьми, умышленно разваливающими экономику, промышленность, сельское хозяйство, обороноспособность страны?

Вы знали, о том, что Ельцин и его команда готовят Беловежские соглашения? Какое у вас к этому было отношение?

Когда я провожал, как мне положено по статусу, Ельцина в Минск, я задал ему вопрос, с какой целью поездка. На это мне был дан ответ: подписывать соглашение со Станиславом Шушкевичем об экономическом сотрудничестве с Белоруссией. Я даже и не предполагал, что готовится преступление, направленное на уничтожение Советского Союза.

Об этом я узнал только утром на следующий день, как и о том, что после подписания соглашения Ельцин в первую очередь доложил, что СССР больше нет, президенту США Джорджу Бушу. На Верховном Совете РСФСР в присутствии Ельцина, Горбачева я обратился к депутатам и просил не ратифицировать преступное соглашение. Тогда меня поддержали только семь депутатов, остальные, в том числе, кстати, и фракция КПРФ в полном составе, проголосовали за ратификацию. Вот так и был уничтожен Советский Союз.
http://s020.radikal.ru/i720/1512/a5/fdd7ab0a3f84.jpg
Президент России Борис Ельцин и президент США Джордж Буш после подписания российско-американских документов
Фото: Александр Сенцов, Александр Чумичев / ТАСС

На развалинах СССР разгораются вооруженные конфликты, в которых вы принимаете активное участие. Расскажите, какая была ваша роль в грузино-осетинском и молдавско-приднестровском конфликтах 1992 года?

До патовой ситуации и кровопролития в грузино-осетинском и молдавско-приднестровском конфликтах довели все те же Ельцин, Козырев, Бурбулис, Шахрай. Понимая, чем все это может закончиться, Ельцин поручил этими вопросами заниматься мне. За несколько суток оба конфликта были прекращены. Заканчивал я весь этот произвол далеко не дипломатическим путем, а с жестким и бескомпромиссным применением силы. Какая же может быть дипломатия, если политические негодяи убивают ни в чем не повинных людей.

Почему не удалось так же быстро урегулировать конфликт в Чечне, вылившийся впоследствии в войну? Кстати, как вы относились к Джохару Дудаеву?

До конфликта в Чечне довели все те же: козыревы, шахраи, бурбулисы. Я был категорически против развязывания бойни. У меня был другой план остановки конфликта, но мне не дали его реализовать. Сначала Ельцин и Горбачев согласились с моим предложением, но потом дали команду остановить операцию и приказы Руцкого не выполнять. Последствия безумия Чеченской войны — сотни тысяч погибших. Кто ответил за это? Никто. Если бы дали реализовать мой план и была бы проведена операция, никакой войны и бойни бы не было.

К Дудаеву же мое отношение негативное. Я вел с ним переговоры до перехода ситуации в критическую плоскость. Если конкретно, я предлагал провести цивилизованным путем одновременные выборы парламента и президента Чеченской республики. С моим предложением он согласился, более того, подтвердил, что это единственный выход из сложившейся ситуации, но слово офицера он не сдержал. Чем все это закончилось — всем известно.

Несмотря на сложность взаимоотношений, вы около двух лет были вице-президентом. Что же послужило причиной окончательного разрыва с Ельциным?

Уточню, я был вице-президентом с 91-го по сентябрь 93-го года. Что послужило? Тотальное обнищание населения, разгул коррупции и преступности, разграбление страны под видом приватизации, уничтожение ВПК и обороноспособности, уничтожение СССР. Долго все перечислять, что сделали со страной и народом эти негодяи.

Подготовка к государственному перевороту, который произошёл в сентябре 1993 года, происходила заранее, начиная с официального визита Ельцина в США 15 июня 1992 года, где было подписано более 39 документов, ставивших Россию в унизительное положение. Накручивание политической нестабильности через заявления о том, что Верховный Совет готовит государственный переворот, началось за год до кровавых событий 93-го года, то есть в сентябре 92-го.

24 марта 1993 года появился указ Ельцина «Об особом порядке управления страной» — сокращенно его называли ОПУС. Он содержал 12 грубейших нарушений основного закона страны — Конституции. 26 марта начал работу IX внеочередной Съезд народных депутатов РФ с повесткой «О неотложных мерах по сохранению конституционного строя Российской Федерации». Заключение Конституционного суда РФ давало полное основание отстранить от власти давно зарвавшегося президента, но жалость одних, трусость других, двуличие третьих и боязнь потерять кормушку четвертых не позволили собрать необходимое количество голосов.

На народ, на страну, на экономические реформы Ельцину и его халдеям было глубоко наплевать. Разваливают, воруют, растаскивают — ну и пусть! Главное — стать монархом и овладеть всевластием. Противно было на все это смотреть, в том числе и на самих народных депутатов.

25 апреля 1993 года референдум с подтасованными результатами голосования дал возможность Ельцину окончательно расправиться с Советами. 1 сентября 1993 года, опять нарушив Конституцию, Ельцин своим указом временно отстранил меня от должности вице-президента, надеясь, что я приду с поклоном просить прощения. Я вынужден был работать в своем выездном кабинете, который находился в Верховном Совете.
http://s018.radikal.ru/i512/1512/a2/c622534c6f62.jpg
Министр иностранных дел Андрей Козырев, государственный секретарь Геннадий Бурбулис и заместитель Председателя Правительства Сергей Шахрай на VII съезде народных депутатов РФ
Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости
Правда ли, что в 1993 году вы готовились стать президентом России, по слухам, была даже изготовлена табличка на двери кабинета?

После того как съезд народных депутатов, на основании заключения Конституционного суда об отрешении президента РФ Ельцина от должности, назначил меня исполняющим обязанности президента, я сделал письменное и устное заявление о том, что в предстоящих одновременных выборах президента России и народных депутатов участвовать в качестве кандидата на должность президента РФ и кандидата в народные депутаты не буду. Естественно, возникает встречный вопрос, в том числе и в отношении слухов: каким образом я собирался стать президентом, если не намеревался даже участвовать в выборах?

Спустя более двадцати лет в памяти большинства россиян вы и Руслан Хасбулатов остались первыми лицами, представлявшими Дом Советов. Какие у вас были отношения с ним в ходе кризиса 1993 года?

Хасбулатов, мягко говоря, странный и непоследовательный человек. Я никогда не был его сторонником, я был и остаюсь сторонником своей страны, Конституции, закона. Собственно, я и отстаивал эти позиции, находясь от начала и до конца в Верховном совете. Кстати, Ельцина отрешил от занимаемой должности президента не съезд, не Верховный совет, а высший судебный орган страны — Конституционный суд. По сей день это решение Конституционного суда не отменено. Так что с 1993 по 1999 годы Ельцин занимал должность президента незаконно. Вот такая у нас правовая страна.

Кто тогда принимал оперативные решения в Доме Советов?

Какие могут быть оперативные решения в полной блокаде и изоляции? Здание и подходы к нему обнесены колючей проволокой, в три кольца оцепление из милиции, внутренних войск, отключено электричество, связь, водопровод, канализация, отсутствие еды и медикаментов.

Существовал какой-либо план действий в октябре 1993 года? Взять мэрию, Останкино, а потом? Ожидали ли вы поддержки армии, местной власти в регионах?

План был один: развернуть ситуацию в законодательное русло и исполнить решение Конституционного суда. Назначить и провести одновременные выборы народных депутатов и президента страны. Взять мэрию и Останкино никто не планировал, все произошло спонтанно. Захвату мэрии послужил обстрел из окон этого здания движущихся к нам на площадь по Новому Арбату людей. Я дал команду поймать негодяев, стреляющих по людям. Что касается Останкино, то в соответствии с законом мы имели полное право выйти в эфир и объяснить населению страны, что происходит в Москве в ответ на беспрестанную круглосуточную ложь в адрес Верховного совета и вице-президента.

Поддержка в регионах была, но не во всех. Были у нас эмиссары — Геннадий Зюганов, который пошел 21 сентября поднимать народные массы и без вести пропал, а уже 2 октября по телевидению призывал народ нас не поддерживать. Аман Тулеев также ушел поднимать в нашу поддержку шахтеров и тоже без вести пропал, а потом всплыл на должности министра правительства Ельцина. После расстрела Дома Советов КПРФ, ЛДПР и «Яблоко» подпишут с Ельциным «Договор об общественном согласии».

Сразу после октябрьских событий из администрации президента в прокуратуру пришли рекомендации о том, как нужно провести расследование. Написано там было следующее: не проводить никаких политических процессов; следственную бригаду не создавать, а выделить всего пять-шесть следователей; октябрьские события расследовать за 3-4 дня, предъявить всем обвинения по статьям 102 и 17 (то есть за соучастие в убийстве) и передать дела в военную коллегию по уголовным делам. Процесс должен длиться 2-3 дня, и всех нас рекомендовано было приговорить к смертной казни.

Что вас спасло от смерти?

Спасло заявление генерального прокурора, в котором он отказывался выполнять указания президента РФ и сложил с себя полномочия.
http://s018.radikal.ru/i523/1512/96/ceea9cf9fd2d.jpg

Александр Руцкой (в центре), в окружении родных и близких покидает территорию Лефортовской тюрьмы, 1994 год

Велись ли переговоры с другой стороной, с представителями президента?

Да, велись, и мы занимали однозначную позицию — одновременные выборы народных депутатов и президента. В переговорах принимали участие со стороны Верховного совета: зампред Верховного совета Воронин, председатель Совета национальностей Рамазан Абдулатипов и председатель Совета республики Вениамин Соколов. Со стороны Кремля в переговорах участвовали: руководитель администрации президента Сергей Филатов, первый зампреда Совета министров правительства РФ Олег Сосковец, мэр Москвы Юрий Лужков, начальник главного управления охраны общественного порядка МВД РФ Вячеслав Огородников. Конституционный суд представлял судья Владимир Олейник.

Кремль на проведение одновременных выборов однозначно не соглашался. Потом кремлевские деятели передернут, что от этого предложения отказался Верховный совет, и якобы поэтому они вынуждены были применить силу.

Кремль умышленно затягивал переговорный процесс, создавая провокационный фон. Чего только стоят иностранные снайперы под руководством Коржакова, отстреливающие сотрудников милиции и военнослужащих внутренних войск. Банда! Почитайте воспоминания того же Коржакова о том, как Михаил Барсуков (комендант Кремля), расставлял баллоны с газом в зале заседания Съезда народных депутатов с целью пустить их в ход, если будет объявлен импичмент Ельцину.

Откуда такая информация про иностранных снайперов?

В журнале «Столица» когда-то было опубликовано интервью генерала ФСБ, которое брал журналист Марк Дейч. В этом интервью генерал ФСБ рассказал, как Коржаков встречал в аэропорту Внуково снайперов и как они получали 50 снайперских винтовок на складе отряда милиции особого назначения в Реутове. Кроме того, в ФСБ и у следственной бригады по этому вопросу была и оперативная информация.

В интервью «Ленте.ру» лидер Партии экономической свободы Константин Боровой упомянул, что вы в те дни обещали повесить его на Красной площади за призывы жестко расправиться с Верховным советом. Это правда?

Надеюсь, многие знают, что за тип господин Боровой. Если он делал такого рода заявление, то я думаю, преследовал одну цель: героизировать себя. Такие люди, абсолютно ничего собой не представляющие, страдают манией величия. Каким еще образом на себя обратить внимание, если не делать бредовые заявления?

Когда вы поняли, что защитники Дома Советов обречены на поражение? Вы ожидали такой поворот событий?

1 октября силы противостояния были на исходе. Все, кто мог, нас предали, 394 народных депутата за подачки, оформленные указом президента, перебежали на сторону Кремля. Униженная, растоптанная армия также заняла позицию Кремля. Вот и всё. Противостояние закончилось.

У нас, по крайней мере, совесть чиста. В процессе следствия проводилась экспертиза оружия, изъятого в Верховном Совете. Она показала, что из этого оружия не было убито ни одного человека. Несложно сделать вывод о том, кто убил более 250 человек и кто преступники — люди, вставшие на защиту страны и народа или те, кто в итоге реформ поставил страну на колени и привел ее впоследствии к дефолту 1998 года.

http://i081.radikal.ru/1512/4b/cb3803036d8a.jpg
Мятежники у здания Московской мэрии, 1993 год
Фото: Геннадий Хамельянин / ТАСС
Встречались ли вы после октябрьских событий с Ельциным, например, когда были губернатором Курской области? Как отнеслись в администрации к вашему избранию на эту должность?

С Ельциным я больше никогда не встречался, если не считать один раз, случайно, в 1997 году на ярмарке в Нижнем Новгороде. В администрации к моему избранию на должность губернатора отнеслись отрицательно. За четыре года работы практически никакой помощи. Стартовал я с дефицита бюджета минус 48 процентов, потом к концу 2000 года профицит составил уже 12 процентов. Я восстановил АПК области с рентабельности минус 39 процентов на рентабельность плюс 18 процентов, восстановил бюджетообразующие предприятия.

Если проанализировать все процессы, происходившие в стране в 90-е, было ли что-то, что бы вы могли отметить со знаком плюс: для народа, страны или для себя?

Какой плюс, полистайте страницы истории 90-х, заодно проанализируйте, до чего довели экономику страны. Единственным правильным решением Ельцина был уход в отставку и назначение Путина — порядочного человека, способного вытащить страну из унизительного положения.
Дмитрий Селезнев

3

«Ельцин всегда был трусом»
Бывший председатель Верховного Совета России Руслан Хасбулатов о том, как можно было повернуть перестройку и спасти СССР
http://lenta.ru/articles/2015/04/28/hasbulatov/

http://s020.radikal.ru/i711/1512/b1/b73142f27648.jpg
Руслан Хасбулатов и Борис Ельцин, 1992 год
Фото: Николай Малышев / ТАСС

Тридцать лет назад, в марте 1985 года, к власти в СССР пришел Михаил Горбачев. Спустя месяц после назначения на пост генерального секретаря он, подражая Владимиру Ленину, озвучил знаменитые «апрельские тезисы», от которых принято вести начало перестройки. Заведующий кафедрой мировой экономики Российского экономического университета имени Г.В. Плеханова, бывший председатель Верховного Совета России Руслан Хасбулатов рассказал «Ленте.ру», как сегодня видит перестройку, почему развалился СССР и как следом чуть не развалилась Россия.

Когда в стране объявили перестройку, вы преподавали в Московском институте народного хозяйства имени Плеханова. Расскажите, как вы ее встретили?

Хасбулатов: Как и большинство наших интеллектуалов, я встретил ее с восторгом. Много приходилось ездить за границу по линии молодежного «Спутника» и общества «Дружбы». А АПН (Агентство печати «Новости»), публиковало мои брошюры о горбачевской перестройке. Они были изданы на всех европейских языках и пользовались популярностью. Весь мир тогда объездил, везде встречали хорошо, Горбачев вселял за границей надежду на прекращение противоречий с Западом, установление гармоничных отношений. Люди радовались нашей перестройке, были большие ожидания, что будет лучше с экономикой, свободой, будет открытое общество, восторжествуют общечеловеческие ценности, о которых много и хорошо говорил Горбачев.

Конечно, наши люди порядком устали от напряженности между США и СССР. Помните: сбитый корейский «Боинг», когда погибли почти 300 человек. Тогда президент США Рональд Рейган объявляет СССР «империей зла», а в ответ начинается массированная антиамериканская кампания с нашей стороны. Кстати, в советском обществе тогда такого антиамериканизма, как сейчас, не было, был скорее интерес к тому, что «там происходит» и как люди живут в этом «капитализме». Враждебность на высоком пропагандистском уровне не переносилась в структуры общества, люди не чувствовали вражды ни к Западу, ни к США. Наше тогдашнее общество было в высокой степени интеллектуальным, «толстые» журналы и газеты выходили миллионными тиражами.

С 1987 я уже был консультантом в Совете министров СССР у Николая Рыжкова по социально-экономическому блоку, куда меня привлек академик Леонид Абалкин. Когда мы собирались, многие экономисты говорили руководству, что того уровня демократии, который дали в начале перестройки, вполне хватит, и пора заняться экономикой. Но вместо этого Горбачева, похоже, «понесло», как Остапа Бендера. Так, в частности, он достал из небытия и начал обсуждать «Союзный договор», давно инкорпорированный в Конституцию СССР. Это была огромная ошибка. Но не только это.

http://s019.radikal.ru/i619/1512/e9/b5f0bbadabd5.jpg
Руслан Хасбулатов
Фото: Владимир Песня / РИА Новости
Но до этого была борьба за повышение дисциплины и антиалкогольная кампания.

По поводу повышения дисциплины в государственном и административном аппарате. Меры, предпринятые Андроповым, я считаю, были полезными, они дали серьезный эффект. Неплохо, если бы подобные действия осуществил бы и Путин.

Другой вопрос — антиалкогольные мероприятия. Их следствием стало нарушение финансово-экономического равновесия страны, деформация бюджета. Я тогда сомневался насчет итогов, сколько именно недобрал бюджет. Полагал, что где-то 30-40 миллиардов долларов в 1986-1987 годах. Но бывший премьер СССР, Николай Иванович Рыжков сообщил, что антиалкогольная кампания нанесла СССР ущерб в 100 миллиардов долларов! В современной оценке, это более 500 миллиардов. Здесь надо иметь в виду и другие обстоятельства. Тогда, в 1985-1986 годах цены на нефть и газ значительно упали: с 30-40 долларов они опустились до 15-20 долларов за баррель в течение двух лет. Это сократило существенно бюджетные поступления. Еще один источник затрат — неразумный ввод войск в Афганистан. Он требовал затрат около 30 миллиардов долларов в год. В результате наметилось серьезное уменьшение расходов на социальные цели, начал снижаться уровень жизни населения, усилились и расширились дефициты.

В экономике стали развиваться хаотические процессы под влиянием волюнтаристских решений.

Какие помимо указанных выше?

Например, совершенно абсурдные решения высшей власти относительно выбора руководителей всех организаций в стране. Такой клич бросил Горбачев — человек вроде бы опытный, работал в сельском хозяйстве и на производстве...

Что такое выборы начальников цеха, завода? Где вы такое видели? На капиталистических предприятиях такого никогда не было и не может быть, там жесткая дисциплина — иначе нельзя, это нормально. Но в СССР стали внедрять «демократию в производство», прямо по схемам князя Кропоткина, классика анархизма. Даже Прудон до этого не додумался. В результате по всей огромной стране развернулась «выборная лихорадка», в которой участвовали дворники, вахтеры, сторожа — они тоже выбирали художественного руководителя Большого театра или директора известного малолитражного завода в Риге.
http://s017.radikal.ru/i413/1512/c5/fa1d713a0fc5.jpg
Выборы директора. Елгавский завод микроавтобусов РАФ имени XXV съезда КПСС. Латвийская ССР.
Фото: Всеволод Тарасевич / РИА Новости
Вы пишете в своих книгах, что у Горбачева не было никакой тактики и стратегии и он действовал по интуиции. Разве такое возможно?

Горбачев, как мне кажется, старался как мог. Но никакого серьезного, продуманного плана у него не было. И это не только его вина, но и всей огромной бюрократии. Это я лично понял, когда уже был избран заместителем председателя Верховного Совета Бориса Ельцина. Я с Горбачевым, по просьбе Ельцина, по два-три раза в день встречался. Ему (Ельцину) было некомфортно с ним говорить — такие у них были взаимоотношения. У меня же с Горбачевым сложились хорошие личные отношения. Он был мягкий, добродушный человек, в отличие от Ельцина. Я ему говорил: «Зачем эта затея с Союзным договором? Зачем вы достали из нафталина Союзный договор 1922 года? Нам ведь нужна, прежде всего, экономическая стабильность!» И еще другой важный вопрос, который я с ним неоднократно обсуждал, — это необходимость признания частной собственности, возрождение политики НЭПа.

И какая была реакция?

Как всегда, ироническая, а затем: «Я подумаю, посоветуюсь с товарищами». Думаю, Александр Яковлев, всесильный секретарь ЦК, ему подсказал эту порочную идею Союзного договора. По моему мнению, Яковлев вовсе не был агентом, но он точно был догматиком, сторонником западного пути развития.

Они торопились?

Смотря кто. Те, кто желал развала социализма и перехода на капитализм, торопились. Все время «подгоняли» Горбачева. А он постоянно подыгрывал им, пытался доказать, что является «большим демократом», чем все они, вместе взятые. В частности, группа из так называемых межрегиональных демократов из Союзного парламента. Они называли себя «демократами», как будто другие не «демократы». Это был вызов, крайнее неуважение к другим депутатам.

Николай Рыжков говорит, что он, Горбачев и Долгих при Андропове разрабатывали план реформ, план будущей перестройки, работали несколько лет. Куда же делась разработанная ими тактика и стратегия?

Не знаю, у меня и с Николаем Ивановичем всегда были хорошие отношения, я вообще считал, что устранение Горбачевым Рыжкова в начале 91-го года было большой ошибкой. Он был порядочным человеком и профессионалом высокого класса. Возможно, несколько мягкий. А что касается замыслов Андропова, я так понял: узкий круг ближних людей несколько раз собирался по инициативе Андропова — он был человек очень информированный, как тогда было принято писать — «кристальный коммунист», человек социалистических принципов. И, видимо, инстинктивно понимал (мне близкие к нему люди об этом говорили), что надо менять основательно саму модель социализма. Но ничего конкретного не успел сделать. И наследия в этой части он не оставил. Поэтому нет смысла говорить о том, что произошло бы при Андропове в части изменения модели социализма. Но одно ясно — он бы сохранил СССР.
http://s019.radikal.ru/i613/1512/8f/5d02e6a9906f.jpg
Первое совместное заседание палат Совета Союза и Совета Национальностей. На снимке: Николай Рыжков (на первом плане), Рафик Нишанов, Анатолий Лукьянов и Михаил Горбачев (слева направо на втором плане).
Фото: Владимир Мусаэльян / ТАСС
В каком году вы начали понимать, что перестройка, вся эта затея — больше слова, чем дело.

В 88-м. Я хорошо знал некоторых влиятельных советников-академиков Горбачева. Дружил с Абалкиным, знал Петракова, больше общался с опытнейшим Арбатовым — это был кладезь мудрости, — и он также считал, что политические преобразования надо оставить немного в стороне. О том же говорили академики Богомолов и Федоренко. Все они публично на пленумах ЦК и заседаниях в Совете министров настаивали на том, чтобы в первую очередь, взяться за преобразования в экономике. Уровня демократии, который был создан к 88 году, вполне хватало. Это та мудрость, которую Дэн Сяопин применил, но не оценили в Кремле. Дэн не отстранил партийный аппарат от власти. Ведь в партийном аппарате всегда были самые сильные кадры, хорошо подготовленные администраторы. Дэн Сяопин их выдвинул на передний рубеж, чтобы они служили авангардом в создании новой модели экономики. А Горбачев взял другую тактику — отстранение партии от управления. А кем ее заменять? Ведь не было других кадров, кроме этих партийных администраторов. Вот этим и воспользовался Ельцин, а также Кравчук и Шушкевич. Повсюду появляются безродные и безответственные болтуны — «демократы», кстати, плохо образованные, циничные, ни в грош не ставящие народ и его интересы.

Пишут, что у Яковлева была тогда идея, которую он предлагал тому же Горбачеву в Волынском — отстранить КПСС от власти путем создания второй партии и прийти к двухпартийной системе, как в США.

Эта идея витала в воздухе давно, с начала перестройки, ее можно было осуществить, но как мне казалось, несколько позже — после того, как будет принята программа преобразований и достигнуты серьезные успехи в развитии. Я тоже был членом партии, мы относились к этому делу достаточно формально, и членство в КПСС нисколько не стесняло нашу деятельность. Хотя я по своим убеждениям был социалистом, но я тоже считал, что надо создавать социал-демократическую партию. Но, как и академики Арбатов, Богомолов, Федоренко и многие другие весьма опытные и умелые люди, я считал, что это должно происходить постепенно. Сперва надо использовать все ресурсы для безболезненного перехода к новой экономической модели. В ней предусматривались приватизация легкой промышленности, торговли, включая розничную и т.д.

В то же время вся тяжелая промышленность, включая ВПК, оставалась бы под контролем государства. Рядом с ней, то есть государственной, создается конкурентная капиталистическая экономика, развивается мелкое предпринимательство, включая сельское хозяйство, торговлю и т.д. Государство осуществляет помощь этому частному сектору. Госплан создает соответствующие условия, чтобы «заиграл» рынок — заработал мелкий сектор без особенно крупных затрат. Я помню, тогда собирал предпринимателей, они мне говорили: «Руслан Имранович, дайте нам условия, налагайте на нас хоть 80-90 процентов налогов, но дайте нам возможность самостоятельно распоряжаться хотя бы 10-20 процентами прибыли». Одновременно с этим предполагалось снять монополию внешней торговли. Чтобы западные компании могли поставлять нам товары, тем более когда у нас есть сложности, дефицит. За счет этого маневра у нас бы наполнился рынок. И таким образом осталось бы время, чтобы грамотным путем осуществлять стратегические реформы без ухудшения ситуации со снабжением.

Горбачев, видимо, понял, что ничего у него с экономикой не выйдет, решил заигрывать с республиками, и стал бесконечно обсуждать этот Союзный договор и будущий референдум. Он уже не слушал никого. Горбачев сам дал сепаратизму дорогу. Плюс карабахские события, которые начали накатываться с 1988-1989 года. Их следовало жестко пресечь. Я был свидетелем того, как канадское правительство решило проблему с восстанием в 1968 году, когда квебекские сепаратисты похитили даже представителя королевы, а министра труда застрелили. Премьер министр Канады Пьер Эллиот Трюдо ввел в Квебек войска и очень жестко принял все военно-полицейские меры и заявил, что «демократия существует для народа и во имя его интересов, а вооруженное восстание сепаратистов — это идея преступников, и они должны за это ответить».

http://s020.radikal.ru/i711/1512/76/544a6c16f981.jpg

Карабахский конфликт. Митинг.
Фото: «Огонек»
Конечно, государство должно себя защищать. Первый опыт нерешительности Горбачевым был показан в Карабахе, когда, по моему мнению, трех преступных руководителей Армении, Азербайджана и Нагорного Карабаха надо было арестовать, привезти в Лефортово, где я сам потом оказался (смеется). Ведь после этого, между прочим, поставили вопрос о выходе из СССР «прибалты», когда они увидели, что никаких серьезных действий центральная власть не принимает и не способна принимать.

В вашей книге вы объясняете мягкость и нерешительность Горбачева тем, что у него были комплексы перед Западом.

Да-да, этот комплекс был у всех, не только у Горбачева. А после него — он стал повсеместным. Ельцин никогда не пошел бы на расстрел парламента в 1993 году, если бы Клинтон не дал разрешения. В основном проводником ельцинской политики был немецкий канцлер Коль — он уговорил Клинтона дать разрешение Ельцину на жестокое подавление Верховного Совета России. Ельцин стал откровенно марионеткой США. Он был от них зависим в прямом смысле слова. Вообще, я вижу, что вся российская элита — и политическая и деловая — обладает комплексом неполноценности перед Западом. И даже сегодня.

Возвращаясь к Горбачеву: на первом этапе им была допущена еще одна догматическая ошибка. В 1989 году прибалтийские республики ставили перед Съездом народных депутатов СССР вопрос об экономической самостоятельности. Кстати, и Абалкин, и Рыжков, и Петраков, и Арбатов — все они были за то, чтобы дать им эти полномочия, а Горбачев уперся. Надо было им дать самим проводить реформы, у них светлых голов тогда было немало. Может быть, сделали бы что-нибудь полезное. Нет, отвергли их инициативу. Результаты мы видим сегодня.

А программа «500 дней»? Что было в ее основе?

В основе этой программы лежали идеи академика Николая Шмелева, а затем академика Станислава Шаталина. Григорий Явлинский их использовал, но в достаточно примитивном изложении. Кстати, эту программу российский парламент одобрил уже после того, как против проекта Абалкина выступили союзные республики, да и сам Горбачев. Чтобы взять какой-то ориентир, мы ее одобрили, понимая всю слабость и непроработанность, а Явлинского сделали вице-премьером для претворения в жизнь этой программы. Но он, естественно, все это провалил, ничего не сделал. Организатор из него получился никудышный.

Когда Горбачев начал терять контроль над ситуацией?

В 1989 году, когда в союзном парламенте была образована Межрегиональная депутатская группа (МДГ) во главе с Афанасьевым. Вот тогда он начал терять контроль над ситуацией в стране. До этого Горбачев исходил из положения, что он истинный демократ и все, что он делает, соответствует нормам западной демократии.

http://s017.radikal.ru/i432/1512/34/ee56f0501e3c.jpg
Заседание Межрегиональной депутатской группы. На первом плане слева — П.Г. Бунич, за столом справа — А.Д. Сахаров и Ю.Н. Афанасьев, 1988 год.
Фото: «Огонек»
1/2
А тут, вдруг, объявились еще «большие демократы», чем он сам! Вот он и растерялся: бороться с ними, в глазах Запада, означало, что Горбачев — не демократ. Не бороться — это вело к нарастанию на него атак со стороны ЦК КПСС. В результате Горбачев оказался в «ловушке». Следует отметить, в МДГ входил и академик Сахаров, но о нем разговор отдельный, он был всего лишь символом этой группы. Сахаров был за социализм, за единство СССР, он разработал проект Конституции Союза Советских Социалистических Республик Азии и Европы. Он был гуманист и убежденный демократ, теоретик конвергенции. Он искренне полагал, что социализм — это более высокая ступень по сравнению с капитализмом. А МГД прикрывались его именем. Горбачев не смог управлять ни этой группой, ни Всесоюзным Съездом и Парламентом. Я, например, в Верховном совете России всех этих лживых демократов прижал, заставил работать и следовать общей линии российского парламента в интересах нашего народа. Поэтому они и возненавидели меня.

Почему он не смог с ними работать?

Человек 200 радикалов было, но они навязали волю всему Съезду депутатов СССР. Ни одного конструктивного предложения с их стороны не было, только критика Горбачева и КПСС. Помню, замечательно против них выступил поэт Олжас Сулейменов: «Я разделяю ваши взгляды, я демократ, но что же вы все время критикуете и критикуете Горбачева и ничего не предлагаете?»

Я считаю, что деятельность именно этой «группы демократов» привела к мятежу в августе 1991 года — их интересы сомкнулись в неприятии Горбачёва с интересом сил, представленных Крючковым и другими ортодоксами из ЦК. Они не сумели организованно выступить против ГКЧП, основное и единственное противодействие ГКЧП оказал Российский Верховный Совет. А эти хваленые «демократы» даже не созвали Съезд народных депутатов СССР, они оказались способны только демагогией заниматься, хотя там, среди них, были талантливые люди. Но и они оказались заложниками демагогов.

И еще предстоит понять, чего лишилась цивилизация с потерей СССР!

До ГКЧП вам было известно, что что-то такое готовится?

Много было слухов, и в прессе писали об этом, а «советник» Горбачева, некий Мигранян, даже обосновывал необходимость «просвещенной диктатуры». Накаркал. Я на эту тему давал интервью телевизионщикам, где отрицал возможность такого сценария, полагал, что обстановка в СССР не дает предпосылок для заговоров и переворотов. Исходил из того, что демократический процесс в стране далеко зашел и общество не потерпит путчистов. Введение ГКЧП было для меня большой неожиданностью. За несколько дней до этого я был в Сочи, помогал местным властям справиться с последствиями стихийного события — шторма. И даже звонил министру обороны Язову, просил тяжелую технику для восстановления какого-то трубопровода у кавказского хребта. Он сказал: «Конечно, немедленно поможем», и помощь оказал. Вернувшись в Москву, за день до ГКЧП, я встретил, уже ночью, Ельцина — он прилетел в Москву из Казахстана, где он вел какие-то переговоры с Назарбаевым. Я его, как обычно, встретил в аэропорту, проводил его домой, мы жили по соседству. 20 августа должно было быть подписание нового Союзного Договора, и мы с Ельциным обговорили некоторые вопросы. В частности, что в Договоре Горбачева некоторые статьи мы, российская делегация, подписывать не будем, так как юристы Горбачева в этом Договоре приравняли республики Российской Федерации к союзным республикам. С этим я категорически не был согласен. И разъяснил это Ельцину. Кстати, когда этот вопрос стали обсуждать в Новоогарево ранее, я перестал даже посещать эти заседания, в знак протеста.

http://s014.radikal.ru/i327/1512/37/6e237008e876.jpg
Защитники Белого дома пытаются остановить танк, 19 августа 1991 года
Фото: Федосеев / РИА Новости
Это же был бы развал России...

Да, следом за союзными республиками были бы объявлены Татарская, Башкирская, Осетинская, Чеченская, Дагестанская и т.д. Все они становились бы равными с Казахстаном, Белоруссией, Украиной. Обговорили это с Ельциным и разошлись. В 7 утра я встал, как всегда, бодрый. Звонит жена из московской квартиры и сообщает, что в стране переворот, просит включить ТВ. Включил телевизор, а там и правда «Лебединое озеро», потом показали Янаева и других. Позже я узнал, что фактическим организатором был Крючков, глава КГБ. Я немедленно побежал к Ельциным. Там, у порога, стоит хмурый Коржаков. Увидел Наину Иосифовну, вбежал на второй этаж. Ельцин сидел на кровати, неопрятный и подавленный. Увидел меня, говорит: «Обыграл нас Крючков. Все, через час нас с вами возьмут».
http://s020.radikal.ru/i701/1512/5e/868291bc0c86.jpg
Владимир Крючков
Фото: Сергей Субботин / РИА Новости
Я ему отвечаю: «Как так возьмут? Соберитесь, приведите себя в порядок, мы что, с вами в бирюльки играем? Давайте, звоните в Алма-Ату Назарбаеву, в Киев Кравчуку, заручимся поддержкой. Спрашиваю также его: «Кого из военных вы знаете? Через 15 минут будьте в порядке, я созову всех наших руководителей. Надо драться, а не сдаваться!»

Связь не отключили?

Ни свет, ни связь не отключили. Я полагаю, что они хорошо в КГБ знали психологию Ельцина и полагали, что он сдастся. И он уже фактически сдался, когда я его увидел. Так что они его «просчитали». У них был план вывезти нас на одну из своих подмосковных дач, чтобы он (Ельцин) там сложил с себя все полномочия и вернулся в Свердловск. Это был предельно мирный сценарий. Крючков мне потом несколько раз говорил: «Я твой фактор не учел, мы из-за тебя проиграли, а все лавры достались Ельцину».

Вы автор воззвания народу, после которого начали собираться защитники Белого дома?

Да, его я писал. У Ельцина собрались Силаев, Руцкой, Шахрай, Полторанин, Бурбулис. Я дал ручку Полторанину, он у нас главный был журналист, а у него руки дрожат. Я рассердился, со злостью забрал у него ручку и сам стал писать. С этого началось противостояние путчистам. Москвичи нас поддержали.

Вы упомянули, что Ельцин пытался сбежать в американское посольство. Это правда?

Ну это известный факт, и об этом было написано уже в 1992 году. Конечно, Ельцин боялся ареста (ну кто не боится?). Помню: ночь, моросит дождь, в Дом советов пришли мокрые Гавриил Попов, Юрий Лужков с молодой женой — они тоже боялись, что их арестуют. Я их отправил согреваться, и тут вбегает в кабинет Коржаков и дурным голосом кричит: «Руслан Имранович, срочно к президенту!» Спускаемся на лифте, внизу, в гараже, стоит Ельцин, его помощники, охрана и большая машина «Зил 114». Ельцин сразу ко мне: «Через полчаса будет штурм, нам надо спасти себя, едем в посольство США, через два дня после большого шума в мире мы вернемся».
http://s019.radikal.ru/i643/1512/37/f880697a823b.jpg
Президент России Борис Ельцин в ночь с 20 на 21 августа 1991 года в Белом доме
Фото: Дмитрий Соколов / ТАСС
Я даже не стал размышлять, говорю: «Вы правы, правильное решение, вы президент, вы у нас один, вас надо спасать, а у меня здесь 500 депутатов». С этими словами развернулся и пошел к лифту. Иду к себе и думаю: «Что же теперь будет... Президент сбежал...» И когда я шел по коридору, под руку мне подвернулись военные. Подбежал генерал Кобец и говорит: «Вот тут генерал Лебедь, он хочет нам что-то подсказать, помочь...» Я был в ярости, не знал, на ком ее сорвать, а здесь — подходящий случай. Говорю: «Если вы хотите помочь, то зачем вы подогнали сюда танки?» Лебедь мне говорит: «Если будет надо, за пять минут ваш Белый дом возьму». На что я ему отвечаю: «Через пять минут никак не возьмешь! Генерал Кобец, арестуйте этого путчиста и бросьте в подвал! Через два дня разобьем мятежников, а он пойдет под трибунал».

Кобец открыл рот, а Лебедь замолчал и встал по стойке смирно. Вот тут я, наконец, успокоился и прошел в свой кабинет. Зло выплеснул, велел никого не пускать, не знал, что делать, была какая-то опустошенность, даже мысли какие-то ленивые. Думал, что, как только Ельцин сбежит, американцы тут же всем сообщат о нашем поражении. Сидел, размышлял, прошло минут 20-30, как мне кажется. И тут раздается телефонный звонок от Ельцина: «Руслан Имранович, вы так решительно отказались эвакуироваться, что я тоже решил воевать вместе с вами. Будем вместе до конца». Он ушел в подвал, а я остался командовать, разумеется.

А почему именно в посольство США?

Как я потом узнал от первого замминистра обороны СССР Владислава Ачалова, это была игра Крючкова. Через свою агентуру в посольстве США он запустил информацию, что назначено время штурма, при котором должны убить Ельцина. Это была дезинформация, но ее «проглотили» американцы и рекомендовали Ельцину «эвакуироваться» в посольство США. Крючков все время сидел на телефоне, рассказывал Ачалов, ждал бегства Ельцина, а потом, когда ему сообщили, что Хасбулатов отказался бежать, а Ельцин следом за ним передумал, Крючков швырнул трубку, схватился за голову и воскликнул: «Хасбулатов выиграл у меня».

Горбачева в Форосе блокировали или нет, существуют на этот счет разные мнения, есть и такое, что он ждал, как будут развиваться события.

Это был полуарест, в мягкой форме. Указа или разрешения на переворот Горбачев им не дал. Делегацию, которая к нему прибыла с приказом о введении ГКЧП, он обматерил, подписывать отказался. В запале сказал, мол, делайте, что хотите, но подписывать не буду. Они этой фразой и воспользовались. Сговора у него с ними не было. Конечно, ему надо было сесть в их самолет и вернуться в Москву, в Кремль. И потребовать объяснений: что вы тут устраиваете? Он же их всех хорошо знал. Так что говорить однозначно, что Горбачев все знал, все одобрил, — неверно. Другое дело — он не попытался жестко пресечь любые «инициативы» в этом направлении.
http://s019.radikal.ru/i600/1512/78/78da13ec6efa.jpg
Президент СССР Михаил Горбачев (слева) и президент РФ Борис Ельцин (справа) во время вечернего заседания внеочередной сессии ВС РСФСР, август 1991 года
Фото: Борис Бабанов / РИА Новости
Почему ГКЧП посыпался?

Это не трусость. Генерал Ачалов и маршал Язов знали цену жизни, оба были в Афганистане, Закавказье. Язов еще был ветераном Великой Отечественной войны. И Язов, и Ачалов не особенно полагались на генерала Грачева, поэтому Ачалов сам обходил позиции у Дома Советов. Грачев и Лебедь, кстати, готовы были расстрелять демонстрантов, если бы дали приказ, это потом они рядились в спасителей. Ачалов же после обхода сообщил Язову, что собралось много народу и может быть кровопролитие: «Стоит ли штурмовать Дом Советов?». Язов тут же сказал: «Нет, не стоит. Из-за этой шайки мы с тобой честью советских офицеров рисковать не будем». Должен сказать, высочайшую порядочность, честь, служение народу в эти дни проявил Генерал Владислав Ачалов. Это был очень авторитетный генерал ВДВ, с ним считались в армии, ему доверяли.

Неужели КГБ не мог вас арестовать?

Я думаю, могли. Но они не верили, что я буду так решительно действовать. Они знали хорошо Ельцина и тех, кто его окружает, его похождения, падения в реку, свердловские эпизоды, когда он потом извинялся, каялся, плакался. Они не рассчитывали, что так много выйдет людей для защиты Дома Советов. И просчитались со мной. Как и в 1993 году. Для меня понятие чести очень важно, я же не мог уйти с линии борьбы, чтобы смеялись надо мною позже. Как с таким жить дальше?

И депутаты, как «левые» так и «правые», все они отбросили свои противоречия и проявили героизм, надо отдать им должное. А КГБ побаивалось военных: как мне рассказывал Ачалов, когда Крючков начал повышать голос, Язов отвел Ачалова в сторону и приказал ему быть готовым, чтобы арестовать Крючкова и его генералов. Крючковцы все подслушивали и поняли, что если будут действовать против народа, то армия их не поддержит и сомнет. Пресса пишет, что в ГКЧП были малодушные, трусливые деятели, а Ельцин показал себя «решительным». Но это не так. В ГКЧП были достойные люди, они совершили ошибку, но они не стали проливать кровь. Это надо признать. А трусом всегда был Ельцин — и в августе 1991 и позже, а в 1993-м показал себя бандитом. Путчисты в августе 1991 года рисковали карьерой и жизнями, но не допустили кровопролития. Настоящий переворот произошел в Беловежье. Только в истории удачные перевороты переворотами не называют. Я иногда размышляю над прошлым и считаю своей большой ошибкой, что не пошел тогда (после Беловежья) к Горбачеву и не предложил подписать указ, назначающий меня премьером СССР, возможно, тогда удалось бы сохранить Союз. Но что поделаешь! История нас опережает!

http://s019.radikal.ru/i620/1512/cc/8ad1903b0748.jpg
Конституционный кризис 1993 года. Молодежь наблюдает за штурмом Дома советов РФ.
Фото: Владимир Вяткин / РИА Новости
А что же вы? Почему не пошли на этот шаг?

Не знаю. Наверное, воспитание у меня такое. Не предложил я эту спасительную идею. Эта идея витала в наших парламентских кругах.

После ГКЧП произошла страшная вещь. Союз предельно ослабел, он балансировал на границе существования. Горбачев фактически стал заложником Ельцина. Он приказал распустить Съезд народных депутатов и Верховный Совет СССР; арестовали Лукьянова. А в наших российско-советских условиях, если главы нет, то считай, власти нет, ни союзного правительства, ни чего-то другого. В Российской федерации тогда тоже не было правительства! Ельцин еще перед путчем разогнал правительство Силаева. Огромная страна никем не управлялась!

Тогда я явочным порядком созвал Президиум Верховного Совета и мы работали круглые сутки, фактически управляли страной и даже делами СССР, областями и республиками. Все тогда знали, что «Хасбулатов на месте», он решает вопросы. Это не позволило России распасться, хотя данные процессы распада, однако, стали бурно развиваться. В этот период я неоднократно ставил перед Ельциным вопрос: давайте скорее создадим правительство! Кстати, у него самого были неплохие идеи пригласить в правительство известного офтальмолога, академика Святослава Федорова, затем — академика Юрия Рыжова, потом — Юрия Скокова. Но все это оказалось жалкой игрой. Он предложил в правительство никому неизвестных людей, какого-то Гайдара, Бурбулиса и еще кого-то, имена которых не хочу говорить в силу их ничтожности.

Они вышли из неформальных клубов, были известны в кругах интеллигенции...

Да-да, кто-то их знал, но не общество. Это были типажи что-то типа тех, что недавно выходили на Болотную площадь. Но самое смешное в том, что они не знали экономику ни капитализма, ни социализма. Это, видимо, и не было важным — одновременно с ними пришли американские специалисты. Как потом я выяснил, с ними работали и представители иностранных разведок. Как после всего этого, не анализируя события, можно воспринимать современные украинские события? Они лишь повторяют то, что происходило в Москве в 1991-1993 годах!

Почему Ельцин вдруг так яростно начал торпедировать Горбачева?

После ГКЧП, когда Горбачев вернулся в Москву, Ельцин сделал его своим заложником. Об этом, по-моему, только я писал в своих книгах. Он не дал Горбачеву сформировать союзное правительство. Были и другие важные события. Тогда же произошли события в Чечено-Ингушетии, где отставной генерал Дудаев на волне демократизации разогнал местные власти в этой республике. И вот удивительное дело, я в тот момент был в Японии, «отвозил» письмо Ельцина по поводу Курил премьер-министру этой страны. Без моего ведома вице-президент Руцкой подготовил проект по введению ЧП в Чечено-Ингушетии. ЧП провалился, потому что в аэропорт Грозного прибыли два батальона солдат, но без оружия, которое им должны были подвезти из Моздока.

В общем, произошел провал и все организаторы опять просят от меня помощи. Я звоню Горбачеву (он же все еще президент СССР, и войска подчиняются ему), говорю: «Ельцин ввел ЧП без моего ведома, но надо помочь, дайте приказ — введите войска». Он отвечает: «Нет, нет!» Наотрез отказался. Ведь можно было без особого труда усмирить Дудаева. Тогда, может быть, и двух полков хватило бы. Дудаев — профессиональный военный, он знал, что против армии он ничего не сможет делать, его возьмут и арестуют. Я звонил министрам обороны, в МВД, но все они ссылались на Горбачева и тоже не захотели рисковать своим положением.

В истории этот момент остался незамеченным, но сыграл особую роль в отношениях Ельцина и Горбачева. После отказа помочь армией Ельцин так взъярился на Горбачева! Я был у него в кабинете, он ходил туда-сюда весь красный и рычал: «Я его в порошок сотру! Я уничтожу его!» И после этого он дал указание своим юристам убрать из документов по СНГ упоминания о всяких руководящих органах. Это было ключевое событие, после которого Ельцин начал уничтожать Горбачева, хотя до этого он договаривался с союзными республиками, что оставляет за Горбачевым пост главы СНГ.

Что было в Беловежье? Одни пишут, что пьянка, другие говорят — всю ночь работали.

Как все или почти все участники говорили, там все было. Но не хотел бы распространяться на данную тему. В целом же это был один из самых позорных форумов, не красящих ни одного из его участников. Попросту говоря — сборище заговорщиков.

И почему, в конце концов, в Беловежье, у границы с Польшей?

Я думаю, так, на всякий случай, чтобы в случае чего сбежать: они же не дураки! Риск-то был! Горбачеву, как мне рассказывал позже президент СССР, Ельцин эту встречу объяснил перед отъездом так: «Скоро весна, посевная кампания, нам надо договориться о взаимодействии по топливу, по семенному фонду». На самом деле это был заговор. Они, эти участники, — Ельцин, Кравчук и Шушкевич, — конечно, побаивались меня, поэтому Ельцин меня и отправил в Сеул. Кто-то из окружения Ельцина в мемуарах писал потом, что на этой встрече было сказано: «Или подписывайте, или расходимся, ночью возвращается Хасбулатов из Сеула, он не Горбачев. Вы это знаете, он придет с батальоном десантников во главе с генералом Ачаловым, и нас арестуют».

А почему Верховный Совет это ратифицировал?

Меня часто этим упрекали. Я созванивался со всеми главами государств, с Верховными Советами, все они говорили: «Отрезанное не склеишь, и так все на волоске держалось». Даже коммунисты выступили за ратификацию. Говорили: «Ну, наконец-то, снимем Горбачева». Когда я вынес на обсуждение Верховного Совета этот документ, я не ожидал, что будет такая поддержка этому антиисторическому решению. Этого даже Ельцин не ожидал, он не пришел на Верховный Совет, побоялся. Против было только семь человек. Это была группа Бабурина.

Если подводить итоги, то в деле по развалу СССР первое место надо отдать Горбачеву, а второе место — Ельцину, он добил СССР. Но если бы не Ельцин, то Горбачеву удалось бы сохранить Союз в составе 9-10 республик. Я в этом уверен.
Алексей Сочнев

4

Публикую интервью с уважаемым мною человеком- председателем правительства СССР Николаем Рыжковым. Если вчитываться между строк,то многое становится понятным. Да и я сам,никогда Горбачева предателем не считал. Просто время было такое. И мы были в то время такими. И тех кто кидает обвинения в адрес правительства того времени,мне всегда хочется спросить, а что вы делали, чтобы не развалилась страна?  Поэтому сначала начните с себя,а потом спрашивайте с других. 

http://lenta.ru/articles/2015/03/19/ryzhkov/

«При всем неуважении к Горбачеву — он не хотел разрушить страну»
Бывший председатель Совета министров СССР Николай Рыжков о том, как начиналась перестройка
Тридцать лет назад, в марте 1985 года, к власти в СССР пришел Михаил Горбачев. Спустя месяц после своего назначения на пост генерального секретаря, он, подражая Ленину, озвучил знаменитые «апрельские тезисы», от которых принято вести начало перестройки. Свой взгляд на события 30-летней давности высказал «Ленте.ру» член Совета Федерации Николай Иванович Рыжков, занимавший с 1985 по 1991 год пост председателя Совета министров СССР.

«Лента.ру»: Как вы оценивали перестройку в 1985-м? И сильно ли изменилось у вас к ней отношение сейчас?

Рыжков: Во-первых, я не был в восторге от слова «перестройка». Дело в том, что слово это не новое, оно было еще у Временного правительства Керенского, но журналисты подхватили — и понеслось. Мне больше нравится определение «реформы». Сначала я был категорически за реформы, даже был одним из их инициаторов, потому что мой жизненный опыт и работа на заводе, в министерстве и ЦК партии показали, что мы исчерпали возможности той экономической модели, в которой жили до войны, в войну, после войны. Жесткая плановая система была крайне необходима — без этого мы бы немца не победили, мы никогда не восстановили бы народное хозяйство. У кого-то, конечно, забирали, но кому-то отдавали — это естественно. Но позже многие, и я в том числе, стали считать, что эта система исчерпала сама себя — она была сильно забюрократизирована. Сколько рабочих надо держать, сколько основных, сколько вспомогательных, сколько инженеров, сколько техников, подсобных работников, уборщиц? У меня 52 тысячи работающих было на заводе… Поэтому мы очень настойчиво писали, что надо что-то делать. До меня и Горбачева уже были попытки реформ, например Алексея Николаевича Косыгина (председатель Совета министров СССР с 1964 по 1980 год — прим. «Ленты.ру»), который, кстати, для своего времени неплохо поработал. То, что он делал, — это огромный прогресс, его нельзя ни в чем упрекать, и надо отдать ему должное: он был впереди своего времени. Потом еще была попытка после Косыгина — спустили на тормозах ее.

http://s7.uploads.ru/t/Gqovs.jpg

Николай Рыжков
Фото: Василий Шапошников / «Коммерсантъ»
Меня в группу для разработки реформ включил Юрий Владимирович Андропов. Наша команда (Горбачев, Долгих и Рыжков) использовала те документы и идеи, которые накопились. Вот так в апреле 1985 года Михаил Сергеевич Горбачев выложил на стол для выступлений программу действий, над которой мы трудились три года.

То есть вначале вы положительно относились, участвовали в подготовке реформ, а что же стало поворотным пунктом?

Я поддерживал Горбачева до 1987 года, после наши пути разошлись. Благодаря торопливости, непродуманности и болтливости Горбачева и иезуитским методам «архитектора разрушения» Александра Яковлева перестройка провалилась. А раскол между нами произошел в 1987 году, когда мы подводили итоги работы (проводили эксперимент по министерствам с разными особенностями) и увидели, где хорошо, а где плохо. Стали думать, что делать дальше. Горбачев вместе с Шеварднадзе, Яковлевым, Медведевым готовили доклад в Волынском.

Это в Матвеевском, где дача Сталина?

Да. Я тот доклад не готовил. Горбачев позвонил мне, мол, приезжай посмотри тут тезисы, надо бы определиться, с чем выступать. Со мной поехал секретарь ЦК Слюньков, член политбюро по экономике, и стали мы все обсуждать пункт за пунктом. Они предложили нам включить в доклад Михаила Сергеевича на апрельском пленуме вот такой тезис — уйти от детального планирования. А значит никакого строительства жилья, детских садов, клубов…

Взамен плана что предложили?

А ничего! Мол, рынок сам все это отрегулирует, он сам заставит нас что-либо делать. Я взвился и категорически говорю: «Что вы делаете? Вы же погубите страну, страна абсолютно не готова!» Представьте, мне всю жизнь показывали, что надо делать, и вдруг все вычеркнули и говорят: иди ищи! А чтобы искать, надо год-два ходить еще! Давайте какой-то переходный период. Например, хотя бы на 50 процентов будем давать предприятиям госзаказ, а на 50 процентов пусть ищут заказы на стороне. По крайней мере, завод будет работать.

А они что?

«Нет». Надо, чтобы сразу вот это все. В общем, тяжелейший разговор был. Я говорю: а как же жилье, детские сады? «Ну рынок же вездесущий, он везде потребует и так далее». В общем, старая либеральная песня. То есть они предлагали сделать то, что со 2 января 1992 года Ельцин сделал.

То есть шоковую терапию и все остальное?

Да, все в точности они предлагали. И я сказал, что я категорически против всего этого дела.

Они без вас не могли решить?

Могли, почему не могли. Я им сказал: «Пожалуйста, если вы считаете, что планирование не нужно, то отменяйте это все и не будет ни школ, ни детских садов. Но вы же помните, Михаил Сергеевич, что на съезде мы с вами оба выступали: вы политический доклад делали, а я экономический. И я обо всем этом говорил и все зафиксировал, сколько жилья, сколько чего запланировано построить. Хотите что-то убрать — собирайте съезд, даже пленум не в состоянии этого сделать, потому что съезд утвердил». И я сказал ему: «Михаил Сергеевич, вы не получите поддержки с этим».
http://s2.uploads.ru/cNxV3.jpg
Владимир Долгих, Борис Ельцин, Эдуард Шеварднадзе (верхний ряд, слева направо), Виталий Воротников (средний ряд, слева), Михаил Соломенцев (средний ряд, справа), Егор Лигачев, Николай Рыжков, Андрей Громыко, Михаил Горбачев (первый ряд, слева направо) в президиуме шестой сессии Верховного совета СССР одиннадцатого созыва, 1986 год
Фото: Сергей Гунеев / РИА Новости

Таким образом, отложилось все это до 90-х?

Да, на 1992 год. И на политбюро все эти вопросы попадали, и тогда политбюро не очень хорошо проходило, некорректно — хватали за грудки друг друга. Вы знаете, что никаких рамок металлоискателей на политбюро не было? Приходили люди, сидели-слушали, а потом выходят и говорят: они же дерутся там, кто нами руководит? И у меня на душе было очень неспокойно, я позвонил Горбачеву и предложил встретиться один на один. Встретились в субботу в 11 утра, и я говорю ему: «Михаил Сергеевич, я буду свою позицию занимать — будут меня бить, убивать. Я ее держусь осознанно, потому что понимаю, что по-другому нельзя. Считаю, что если мы отойдем от этой позиции, мы погубим страну. Страна не готова». И так мы много раз разговаривали, иногда по три раза в день встречались (тогда же не было объявлений, что такой встречается с таким). В очередной раз я ему говорю: «Я последний раз к вам пришел, или давайте найдем общий язык в работе, или я ухожу. В такой обстановке работать не буду, зачем мне выслушивать оскорбления в мой адрес?»

Тогда вас начали называть «бревном на пути перестройки»?

Да, как раз после этого. Я ему сказал: «Или вы идете по пути нашей концепции, или остаетесь с Шеварднадзе и прочими — они ржавого гвоздя не выправили в своей жизни, а берутся управлять страной». В общем, он сдался. Но трещина все равно уже была. И вот именно тогда я заколебался в отношении перестройки, которая затевалась.

Я встречал мнение историков, что Андропов совсем не такие реформы замышлял, которые осуществил Горбачев. Вы, как человек, который непосредственно в разработке этих реформ участвовал, скажите, какие из них были действительно задуманы при Андропове, а какие — результат влияния Яковлева, Шеварднадзе и того же Горбачева?

Мы действительно стали работать по заданию Андропова, меня избрали 22 ноября 1982 года (секретарем и заведующим экономическим отделом ЦК КПСС — прим. «Ленты.ру»), через две недели он пригласил Горбачева, Долгих и меня. Субординация была достаточно жесткая: один член политбюро, один кандидат в члены и я, секретарь. И мы начали работать. Андропов — своеобразный человек, сейчас про него много пишут, я считаю, что даже слишком много пишут. Одни говорят, что он еврей был, другие — русский, но это неважно. Да мы никогда и не задавались вопросом, кто какой национальности, главное было, кто как работал. Но то, что он до мозга костей политик — это да. Он быстро схватывал принципиальные экономические вопросы, ему не надо было разжевывать. Например, звонит он мне по прямому телефону и говорит: чем занимаешься? Работаю. Ну подходи. Это значит, что у него время освободилось — беру папку и иду к нему. А он мне говорит: оставь папку, и начинает меня гонять по вопросам: что у нас в стране с концессиями делается? Да по-моему, ничего не делается. А что вы про это знаете? Ровно то же, что и все, что в школе проходили. Знания у тебя не очень. Помолчал и добавляет: у меня тоже, давай, иди и изучи этот вопрос и приходи снова ко мне. Я пришел к своим в аппарате и говорю: ищите, какая литература по концессиям есть. Через день нашли в Ленинке, женщина какая-то защищала по этой теме работу.

После того как он уже умер, и я эти пять лет прожил и ушел в отставку, появилось время подумать, и я все больше приходил к выводу, что Андропов бы проводил в стране мягкие реформы, а не как Горбачев с Яковлевым. Андропов был знаком с основами китайского варианта реформ. Если бы он дольше прожил, у нас по сути получился бы Китай.

То есть если бы Андропов жил дольше, реформы прошли бы успешнее и удалось бы сохранить Союз? А при Горбачеве была возможность сохранения Союза?

При «раннем» Горбачеве страна уцелеть могла, при «среднем» — трудно, но могла, но при «позднем» — конечно, не могла. Понимаете, «поздний» Горбачев — как больной палач. Кризис — это что такое? Один после него выздоравливает, а другого — ногами вперед. Я не думаю, что Горбачев старался развалить Союз, это же тогда надо быть идиотом полнейшим. Ситуация сложилась такая, что он своими действиями — публикациями и прочим — к этому привел. А вначале, когда он только начал проповедовать, он мог сохранить Союз. Первую половину его деятельности при всех его недостатках (словоблудие, славословие, шапкозакидательство — это всегда у него было) мы были довольны тем, что он новый человек — сколько же можно старых. Но после 1987 года пошла трещина, и она больше не сходилась никогда. И этим воспользовался Ельцин.
http://s2.uploads.ru/UGtCN.jpg
Фото: Борис Кауфман / РИА Новости
Демонстрация трудящихся открывается огромным портретом Генерального секретаря ЦК КПСС Юрия Владимировича Андропова, 1983 год
А андроповское мягкое реформирование, если бы он остался жив, какой срок должно было занимать?

Понимаете, Андропов был ярый коммунист, у него никаких сомнений не было. Поэтому он не делал того, что наделал Горбачев. Этот же всегда боролся с партией вместе с супругой своей. Но при всем неуважении к Горбачеву — не хотел он разрушить страну, не хотел. Он просто к этому привел своими дурацкими действиями. У него закружилась голова, когда кричали «Горби-Горби», а когда он увидел, что кризис наступил и надо определяться, что дальше делать… пропили всю ночь и подписали, что полагается. Ошибка у Горбачева еще такая была: всегда начинали с экономики, вопрос о партии и государстве не стоял.

Вы предвосхищаете мой следующий вопрос: зачем разваливать систему, если речь шла только об экономике.

Да, нужно было дать новый ветер парусам, но Яковлев все время насаждал противоположные ценности: эта партия — не пойдет, это правительство — не пойдет, экономическое поле, то есть реальный сектор, — не пойдет, значит надо ломать все. Горбачев еще десять дней был в Канаде, думаю, его хорошо обработали там. Вместо того чтобы ломать только экономику, найти фундамент и строить новую экономику, мы пошли на слом всего и вся. Ни одна страна мира не идет на реформирование экономики, если у нее нет сильного государственного управления.

Так сколько лет должны были длиться мягкие реформы Андропова?

Это один из вопросов, которым меня клевали тогда. Вы помните злополучные «500 дней»?

Да, конечно, это известная экономическая программа того времени.

Так вот, это — великая дурость. Когда я формировал правительство, кажется, это был 1987 год, я повел так: мне нужны были министры, которые знают хорошо старую систему и которые подхватили бы на себя все сегодняшнее, затем министры, которых я знаю как прогрессивных людей, и мы создали тогда комиссию во главе с академиком Леонидом Абалкиным, 50 человек было в этой комиссии. И они работали где-то месяцев пять в «Соснах», в доме отдыха, я туда каждую субботу приезжал, работал, обедал и уезжал. Через день они отрабатывали все, что мы наговорим, и приезжали вечером в Совет министров часов в семь, и мы уже здесь часов до девяти-десяти все смотрели, готовили постановления. В нее входило много известных ученых — экономистов, производственников (Евгений Ясин в эту комиссию тоже входил, который теперь в Высшей школе экономики, Станислав Анисимов, Петр Кацура, Степан Ситарян, Геннадий Меликян, тот же Станислав Шаталин и другие).

Был у меня тогда помощник, инженер Владимир Лукьянович Саваков, он работал с комиссией постоянно. Так вот, сидим мы как-то вечером, устали, как собаки, и он говорит: Николай Иванович, вот есть еще «Программа действий "400 дней"». Я говорю: «Что за "400 дней"?». Он отвечает: «Хотят за 400 дней сделать все те реформы, что мы разрабатываем». Я говорю: «Володя, иди ты с этим, чего дурака валять?» Короче, послал его подальше. В этой программе была глупость: изменение форм собственности, например, предлагалось провести на сотый день, в то время как не было ни соответствующих законов, ни постановлений. Говорилось, что если в стране будет особое положение, то надо будет развернуть на улицах полевые кухни. Среди разработчиков были Алексей Михайлов и Михаил Задорнов. Я прочел ее и забыл.

http://s6.uploads.ru/a4e2E.jpg
Народные депутаты СССР направляются на II Съезд народных депутатов в Кремлевский дворец съездов, 1989 год
Фото: Сергей Субботин / РИА Новости
А Григорий Явлинский?

Явлинского сначала среди них не было, он работал у нас в комиссии Абалкина. Потом однажды приходит ко мне и говорит: «Николай Иванович, я хочу доложить вам, что меня назначили заместителем председателя Совета министров РСФСР по реформированию». Я ему говорю: «Улетаешь из гнезда, Григорий? Соглашайся, конечно. Надо идти, это повышение, но учти, если вы не пойдете вместе с нами в части реформирования, мы все погубим, ты же знаешь про все эти "дни"». Он пообещал, что будет работать совместно. Но, как известно, все пошло наоборот.

Мы хотели, чтобы замом Ельцина стал наш человек — Лев Воронин, но они выбрали своего — Ивана Силаева. И тогда выступал Михаил Бочаров, директор небольшого кирпичного заводика, он вышел с этой программой, только она уже называлась «500 дней». Они с ребятами там что-то переписали, пересчитали и вышло уже на 100 дней больше. Его, конечно, погнали и раскритиковали, но после этого программа начала жить и стала не просто программой, а политическим манифестом. Представьте, я предлагал провести реформы за 6-8 лет, а они говорят: «Зачем так долго? За два года все сделаем». И все вокруг нее закрутилось, я до сих пор не понимаю, что это было? Может, влияние Солнца, помните, как писал Чижевский: «И вновь взошли на Солнце пятна, и омрачились трезвые умы».

Может быть, дело в том, что народ требовал перемен здесь и сейчас, а не через восемь лет, а они отвечали на этот запрос?

Народ же был думающий, нет, конечно, дело было не только в этом. Все тогда стали какие-то сумасшедшие, потом поостыли и снова стали нормальные. Может, действительно дело в каких-то пятнах на Солнце.

Я выступил на сессии Верховного совета, предложил три варианта: быстрый с большими потерями, средний, также с большими потерями, и наш вариант за 6-8 лет, он был тоже не без потерь и рисков, но значительно меньших. Любые реформы ведут к тем или иным потерям. Пошла политическая возня. Ельцин, конечно, ничего не читая, начал критиковать меня.

http://s6.uploads.ru/R4n61.jpg
Михаил Горбачев и Николай Рыжков (слева направо) на трибуне Мавзолея В.И. Ленина, 1989 год
Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости
Почему вы думаете, что он не читал программы?

Я не знаю, прочитал ли он в детстве «Муму», я был бы удивлен. Программы он не читал, там было 480 страниц, маленькая программа. Он начал критиковать: «Рыжков консерватор, надо за 500 дней, а он предлагает 8 лет, куда он нас тянет?» И понеслось: про бревно, про то, что я «вставляю нож в спину». У меня до сих пор хранятся плакаты: «Бревно на пути перестройки», «Правительство Рыжкова — это правительство нищеты».

25 декабря 1990 года я перенес обширный инфаркт и меня увезли на лечение. А где-то 1-2 января 1991 года у меня была встреча с Горбачевым один на один.

Поговорили о делах, я ему сказал: «Вы видите, что творится? Я официально вам заявляю, что кончится съезд, и я ухожу, больше работать не буду. Я наработался, я год с трибуны не выходил, целый год я защищал страну, а меня все это время мордовали! Уважаемый генеральный секретарь, газеты у нас в стране — орган ЦК КПСС, а они меня истязают. Я же коммунист, почему они это устраивают, почему вы молчите? Меня обзывают уже как хотят, осталось только гомосексуалистом назвать. Зачем это все устраивает Вадим Медведев (возглавлял идеологическую комиссию ЦК КПСС — прим. «Ленты.ру»)? Дурак же он! Ну, уйду я, поставьте Вадима, пусть он поработает!» Горбачев замялся и сказал только: «Может, он ничего и не знает, зато книги пишет». Я рассмеялся: «Перестаньте, Михаил Сергеевич, какие он пишет книги?» Потом я ему сказал, вам будет тяжело, смотрите, сейчас есть треугольник: Ельцин — Горбачев — Рыжков. Сам Ельцин дурачок, но у него хорошие помощники, и они прекрасно понимают, что пока мы вместе, с нами тяжело бороться. Как только меня не будет, вы один на один останетесь с ними, и я вам не завидую.

Как он отреагировал?

Начал успокаивать: «Ну что ты нагнетаешь, это не так», и т.д. Я решил уйти окончательно. Неделю работал над последним своим выступлением, подвел в нем все итоги. Первое, что я сказал: «Перестройка в том виде, как она задумывалась — не состоялась». По залу пошел шум. До этого никто такое не говорил, все были уверены, что она идет. Потом я сказал, что идет наступление не на правительство Рыжкова, а на страну, на развал страны. Я не пророк, но посмотрите, 25 декабря меня увезли в больницу с сердцем, и ровно через год 25 декабря 1991 года спустили красный флаг, когда Горбачев отрекся от поста.

Ваше отношение к ГКЧП, что это было? Попытка переворота или провокация, которой воспользовался Ельцин?

Я был далек от этого, да и меня никто не звал туда, хотя я был хорошо знаком со всеми участниками комитета. Поэтому я буду говорить как человек, смотрящий со стороны, тем более я бы не хотел никого из них обижать. Так вот, все это было какое-то детство. Несерьезно. Сослагательных наклонений в истории нет, но давайте представим, что если бы эти люди по-настоящему, серьезно думали, они бы так не поступили. Они ввели танки, все помнят, как девчонки сидели у танкистов на коленях и на броне машин. Ну что это такое? Дурь все это.

Я знаю, что в это время Ельцин был в Казахстане и хорошо там поддал, говорит: «Я останусь тут ночевать». Но там были умные люди и начали его выпроваживать. Тогда он зашел на трап, обернулся и вдруг говорит: «А куда я прилетел?» Он был здоровый мужик и много мог выпить. Казалось, он прилетел, поехал на дачу, ну арестуй ты его, кто тебе будет мешать? Группа КГБ сидела в кустах и смотрела, как пьяный Борис приехал отсыпаться домой.
http://s3.uploads.ru/o6IQR.jpg
Борис Николаевич Ельцин приветствует участников митинга у здания Верховного совета РСФСР, 1991 год
Фото: Олег Ласточкин / РИА Новости
То есть вы считаете, что арест Ельцина был возможен?

Слушайте, у ГКЧП был весь КГБ в подчинении, глава КГБ Крючков входил в комитет. Эта служба тогда была на уровне... Господи, они даже знали, кто с кем в постели лежит. Они все знали и все могли, были там люди, способные разработать план. Да, было бы сложно, но возможно. У меня был друг Войцех Ярузельский (глава социалистической Польши — прим. «Ленты.ру»), последние годы мы потеряли друг друга, в прошлом году он умер. Так вот, он объявил военное положение в Польше. Фактически спас страну, но определенная часть населения его после этого ненавидела и не простила ему это. Однажды, он мне это сам рассказал, с ним был такой случай: он подписывал читателям книги своих мемуаров, и к нему подошел якобы читатель и под видом книжки ударил его двумя кирпичами по голове. То есть люди, когда идут на крайние меры, должны понимать, что это не шутки, это не девочки с мальчиками на танках. Это был фарс какой-то. Они, к сожалению, ускорили развал Союза.

Закончить беседу хотелось бы личным вопросом: может быть, вы жалеете о чем-то сделанном тогда, может что-то хотели изменить?

Мне 85 лет, у меня была сложная, но достаточно интересная жизнь. Я люблю читать философские книги, а они говорят, что самое великое таинство для человека — смерть, и что ценить нужно каждый прожитый день. Я считаю, что таких великих таинств три: смерть, разум и мир. Загадкой для меня остается, что такое бесконечность, уверен, для многих тоже, ведь все, что нас окружает, — конечно. Говорят, Вселенной многие миллиарды лет, а я не могу понять, что такое Вселенная, ну не укладывается у меня это в голове. Вот о чем я думаю и каждый день говорю спасибо, что Бог дал мне еще день жизни. Поэтому ни один день моей сложной жизни я не проклинаю и не жалею. Я хотел бы, чтобы мои родители снова появились, чтобы вся моя семья снова была вместе, чтобы я поумнее был, чтобы хорошо отличал друзей от недругов. Я не воцерковленный человек, хотя и построил храм, но считаю, что слишком долго увлекался материалистической философией. Она говорила нам, что материя первична, но теперь я понял, что главное — это душа.
Беседовал Алексей Сочнев

5

Теперь радикально противоположенная точка зрения от человека,который был на слуху в начале 90-х. Константин Боровой.

Политиком я его бы не назвал. Но определенный вес он имел в силу беззакония в нашей стране.
«Руцкой обещал повесить меня на Красной площади»
http://lenta.ru/articles/2015/10/30/borovoy/

Политик Константин Боровой о первой советской бирже, путчах и чеченской войне
http://s7.uploads.ru/QMyuB.jpg
фото: Дмитрий Коробейников / РИА Новости

«Лента.ру» продолжает цикл интервью о недавнем прошлом нашей страны. Вслед за перестройкой мы вспоминаем ключевые события и явления 90-х годов — эпохи правления Бориса Ельцина. Бывший председатель Партии экономической свободы Константин Боровой рассказал нам о том, как в последние годы СССР он создавал первую крупнейшую биржу, отнимал у государства Первый канал и успешно пережил пять покушений.

«Лента.ру»: Как бы вы охарактеризовали 90-е годы в политической и общественной жизни России?

Константин Боровой: Это период формирования демократического государства после 70 лет советского концлагеря. Процесс проходил сложно, ведь ни у кого не было опыта. Это было очень интересное и успешное время. Общество почувствовало свободу: исчезла цензура, открывались новые театры, стали доступны книги, за которые раньше давали срок.

Основная сложность этого времени заключалась в том, что структура советского социума оставалась отсталой, не соответствующей состоянию открытого общества того времени. Всем этим просиживающим штаны инженерам надо было найти область применения. Пришлось отказываться от советских стереотипов, связанных с рыночной экономикой. Болезненно было расставаться с замечательными идеями справедливости и равенства, признавать, что они не работают.

В 90-е всех поставили в изначально равные условия, и вперед вышли более инициативные люди. Приведу вам классический пример: у меня на бирже был выпускник вуза, он с друзьями специализировался на алюминии (ему дядя достал для реализации вагон алюминия). Жил паренек бедно и скромно, вместе с друзьями снимал квартиру, деньги тратил не на девушек, а вкладывал их в бизнес. Потом он приобрел первые акции, потом еще и еще. Так шаг за шагом он стал самым богатым человеком в России. Его зовут Олег Дерипаска.

То есть вы 90-е лихими не считаете?

Это установка современной пропаганды. Она не имеет никакого отношения к реальности.

Вы активно участвовали в кооперативном движении, создавали первую биржу, Ассоциацию брокеров. Иногда пишут, что слово «брокер» в новый словарь русского языка ввели именно вы, предпочтя его «маклеру». Это так?

Да, действительно, я создал Российскую товарно-сырьевую биржу. Параллельно, при мэрии Москвы, создавали свою биржу комсомольцы: бывший секретарь ЦК ВЛКСМ Иосиф Орджоникидзе, Юра Милюков, Костя Затулин. Им распоряжением Гавриила Попова и Юрия Лужкова дали эксклюзивные права на реализацию товаров Госснаба, и они смеялись надо мной и моим проектом.

http://s7.uploads.ru/dz24D.jpg
Президент Российской товарно-сырьевой биржи Константин Боровой (крайний слева) на открытии первых торгов Брокерского торгового дома, 1991 год
Фото: Александр Макаров / РИА Новости
Комсомольцы пользовались термином «маклер», это была отсылка к истории русских и немецких бирж, а я тогда поддерживал контакты с Нью-Йоркской фондовой биржей и решил использовать современный универсальный язык. Мы даже перевели уставные и регламентирующие документы. Так мы ввели в русский язык слово «брокер», и оно прижилось. Я вообще много терминов ввел. Например, на одной пресс-конференции я впервые использовал термин «криминализация власти». Надо мной посмеялись, а термин снова прижился.

Правда, что вы организовали биржу чуть ли не в квартире?

Почти так, в Политехническом музее. Я собрал знакомых кооператоров и объяснил, что им нужна общая площадка для проработки схем и реализации товаров. Кроме того, и наша первая биржа, и те, что мы создали следом, выполняли роль инкубаторов бизнеса. В течение двух лет было создано пять миллионов рабочих мест.

Конфликт с московскими властями и Юрием Лужковым начался после пикировки с «комсомольской» биржей?

Да, и Юрий Михайлович долго сопротивлялся нашему влиянию. Только когда мы стали в сто раз больше, чем «комсомольская» биржа, он признал мою правоту. Мы с ним вели полемику не только по этому вопросу, но и по многим другим. Например, на страницах газеты московской мэрии спорили по поводу государственных магазинов. Я писал в своей колонке, что это нонсенс для рыночной экономики и объяснял Лужкову принципы работы конкуренции, а он писал в ответ, что не даст предпринимателям управлять, иначе «старики с голоду умрут».

Власти Москвы тогда долго доплачивали производителю, чтобы хлеб был дешевый. А я им говорил, что правильнее было бы давать деньги напрямую пенсионерам, а те, воздействуя на предпринимателей, добивались бы снижения цен. Так и произошло. Кстати, Юрий Михайлович честно поблагодарил меня за то, что я его корректировал.

Если посмотреть архивные газеты, корректировка у вас была хлесткая. Вы обзывали их биржу блатной ассоциацией юных пионеров из пяти учредителей.

Я нередко использовал недипломатические выражения в их адрес. У них был другой путь развития рыночной экономики. Лужков и ребята очень плотно работали с австрийцами, у которых реализована менее свободная форма рынка, протекционистская. Я же ориентировался на американцев, поэтому мы и победили «комсомольцев» со счетом один к тысяче.

Толпа свободных брокеров, не обязанная ничего платить бирже, оказалась сильнее, чем небольшая группа, распределяющая товары Госснаба. Кстати, многих из этой системы я пригласил работать у нас. Например, председатель Госснаба был у нас экспертом, а еще до событий августа 1991 года мы работали с министром финансов СССР Валентином Павловым.

Вы, по данным Forbes, стали тогда одним из самых богатых людей в России. Зачем вы пошли в политику? Хотели увеличить свое влияние?

Мы не брали с брокеров ни копейки. Наша биржа была инструментом, разрушавшим советскую распределительную систему. Зарплата у меня тогда была 100 долларов, я не голодал, а то, что написал Forbes было неправдой, с которой я спорить не стал.

В политику я пошел после противостояния с ГКЧП. 20 августа мы (около двух тысяч сотрудников биржи) пронесли через весь центр Москвы огромный российский флаг. Это оказало на гэкачепистов сильное психологическое воздействие. Они испугались, ведь я тогда довольно открыто занимался приобретением оружия, пугал их, что мы будем сопротивляться. Купил целый грузовик, а уже после всех событий Саша Руцкой нам помог его утопить, чтобы оно к бандитам не попало.

25 августа у нас был второй митинг, на котором мы требовали люстрации и отстранения коммунистической номенклатуры от управления новой Россией. Митинг прошел тихо, я не хотел ругаться с Ельциным. Правда, довольно быстро стало понятно, что с точки зрения действующих лиц ничего не меняется. Все те же бюрократы, все тот же Комитет государственной безопасности, несмотря на все усилия Вадима Бакатина, которого Ельцин бросил на его реформирование.

Вернемся к созданию Партии экономической свободы.

Стало ясно, что нужна новая политическая структура, и я начал встречаться с влиятельными людьми. Обрисовал ситуацию в стране Егору Гайдару (он тогда был премьер-министром). Я рассказал, что никто ничего не делает, само собой ничего не выйдет, а скоро выборы, и коммунисты отыграют ситуацию обратно. Он ответил мне: «Мы здесь тоже ненадолго, нас, по всей видимости, скоро отстранят».

6

http://s7.uploads.ru/5m2EG.jpg
В операционном зале Российской товарно-сырьевой биржи, 1994 год
Фото: Илья Питалев / РИА Новости
Тогда было сильнейшее давление на президента со стороны националистов, которых КГБ наплодил огромное количество: общество «Память», РНЕ, Жириновский и другие. Гайдар, увы, озаботился партией уже после того, как его отстранили. Мы же создали Партию экономической свободы, это была партия предпринимателей. Денег на нее, на пропаганду новых тезисов, принципов современного общества, потратили много.

О необходимости пропаганды этих принципов я говорил Ельцину, на что он мне категорически заявил, что никакой пропаганды больше никогда не будет. Он был не прав, но с ним спорить было сложно, хотя беседа имела положительные последствия. Ельцин озаботился свободными СМИ, и Березовскому с Гусинским помогли с созданием независимого телевидения. Я же первый призвал к акционированию Первого канала. Тогда я был помощником Егора Яковлева, председателя Всесоюзной телерадиокомпании ВТРК, переименованной в Российскую телерадиовещательную компанию «Останкино».

«В Москве спорят о том, сколько осталось ему жить» и всерьез обсуждают «проблему приобретения Боровым Центрального телевидения», — это писали о вас в 92-м году.

Эдуард Сагалаев, после того как я начал акционировать телевидение, устроил в СМИ истерику. Он считал, что я хочу стать частным владельцем Первого телеканала. В конце концов канал отдали Борису Абрамовичу, и он успокоил Эдика. Моя идея состояла в том, чтобы из телевидения сделать открытую акционерку со многими владельцами, а в глобальном смысле — забрать все экономические и политические рычаги у государства, так как оно распоряжалось ими неэффективно.

В 92-м году ранним утром на лестничной площадке перед вашей квартирой раздался взрыв. Пишут, что он произошел в момент, когда вы должны были выходить из нее. Это вам за опыты с телевидением или за биржу?

Покушений на меня было пять. Самое яркое произошло 2 марта 1994 года на шоссе Ярославль — Кострома, когда мой мерседес обстреляли. Даже Хинштейн написал статью в «Московском комсомольце», что я сам себя взорвал.

Ко времени покушения биржа уже была инструментом колоссальной мощности. Только задумайтесь — дневной оборот составлял 2 миллиарда долларов! Поэтому сразу несколько структур хотели взять ее под контроль и прикрутить к денежному потоку краник, из которого им бы капало в карман примерно 2 миллиона долларов.

Я сопротивлялся. Когда мне начали угрожать, я призвал брокеров остановить деятельность на три дня, что не понравилось моим оппонентам, они решили меня напугать. После этого мой мерседес обстреляли. Уверен, убивать меня не хотели, я их знал, и они ко мне относились уважительно. Потом эти люди воспользовались другим путем: биржу захватили два менеджера Алексей Власов и Александр Дедученко, а меня отстранили. Их действия были настолько незаконными, что все можно было вернуть, но мне уже не хотелось бороться.

Пять покушений, и вы не эмигрировали.

Понимаете, если бы они приняли принципиальное решение, как по Борису Немцову, то от них и в Калифорнии не удалось бы скрыться.

В прессе писали, что Московская конвенция предпринимателей во главе с Боровым «ведет кампанию за свержение московского правительства». Действительно свергали?

Власти меня побаивались, отсюда такой тон публикаций. Это начало реализации в Москве мощных коррупционных схем, особенно в строительной сфере, построение протекционистского бизнеса, в котором активно участвовали бандиты. Аукционов тогда не проводили, а Лужков лично решал, кому и что выделять.

http://s3.uploads.ru/3SDOx.jpg
Председатель Мосгорисполкома Юрий Лужков, 1990 год
Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости
Я тогда выступал против этого и через конвенцию заявил, что мы объявляем Москву неблагоприятной зоной для предпринимательства. Это чисто символический жест, сигнал обществу и инвесторам, что правительство Москвы связано с криминалом. В какой-то степени он поспособствовал созданию открытых аукционов, но основы криминального протекционистского бизнеса, созданного при Лужкове, продолжают действовать и сегодня.

Тогда же мы активно боролись за предпринимателей и их права. Когда было необходимо, я требовал предоставить мне телевизионный эфир, платил, если надо, и мне его давали. Более того, у меня на Первом канале была своя передача под названием «Отражение».

С ней связана смешная история. 2 октября 1993 года я должен был выйти в эфир, и вдруг руководство канала говорит, мол, давай-ка ты выходи в эфир не на 20 минут (столько шла моя передача), а на целый час, потому что мы не знаем, что говорить, а молчать нельзя. Я вышел. Слово «подонки» про тех, кто засел в Белом доме, было самым мягким. Мне рассказывали, что после моей передачи Саша Руцкой обещал повесить меня на Красной площади.

Сначала вы призывали к силовому разгону парламента, а уже 6 октября на внеочередном съезде вашей партии назвали расстрел Дома Советов не только победой демократических сил, но и национальной трагедией.

Конечно, это же гражданская война, были жертвы, но в первую очередь это победа демократических сил над попыткой переворота.

Сейчас вам не кажется, что расстреливать законно избранный парламент не стоило, что это дало будущим политикам право для решения конфликтов силовым путем?

Это был не парламент, а сумасшедший дом, где баркашовцы проводили парады со свастиками на рукавах, а коммунисты вывешивали красные знамена. Они захватили мэрию и пытали заместителя Лужкова в подвале. Оружие растекалось по городу, снайперы стреляли с крыш по гражданам и ОМОНу.

Разве снайперы были связаны с Верховным Советом?

Оружие было оттуда. Это была попытка контрреволюции, они приняли документы против рынка и демократии. В борьбе за власть присутствовал бешеный накал, и мои слова о том, как меня хотели повесить на площади — не шутка, а рабочий проект, они бы вешали, если бы победили.

Вы, активный противник националистов, в январе 1992 года финансировали Конгресс гражданских патриотических сил, организаторами которого были Виктор Аксючиц, Герман Стерлигов, Илья Константинов и Николай Лысенко.

В этом движении была очень сильная демократическая составляющая, ее я и поддерживал, оплатил им аренду кинотеатра, и все. Я их не финансировал, просто помог, когда ко мне обратились люди, выступавшие тогда за рынок, демократию и свободную экономику. Это сейчас они все радикалы.

В вашей партии выросла как политик федерального масштаба Ирина Хакамада. Правда, что вы посоветовали ей в политических целях сменить фамилию Злобина на более экзотическую для России?

Я бы даже сказал, что настоял. Образ либерального политика с японской фамилией мне казался интересным. Мы из-за этого поссорились с ее мужем Сергеем Злобиным, он сказал: «Пока я муж, ее фамилия будет Злобина». Он был моим другом, и я ему сказал: «Сережа, тогда у нее будет другой муж». Сережа тогда согласился.
http://s6.uploads.ru/6Wtad.jpg
Лидер партии «Экономическая свобода» Константин Боровой и экономист Ирина Хакамада на свадьбе президента Российской товарно-сырьевой биржи Алексея Власова, 1993 год
Фото: Дмитрий Азаров / «Коммерсантъ»
1/2
Ира была моим другом и секретарем, и перед тем как двигать ее в политику, мы добавили ей в имидж немного предпринимательства, хотя она не создала ни одной компании, да и в создании биржи не принимала никакого участия. Вышел настолько удачный имидж либерала-предпринимателя, что даже Евгений Максимович Примаков назначил ее министром по предпринимательству и малому бизнесу.

Хорошо мы поработали. Ира затем занималась политикой с Борей Федоровым, потом с Немцовым и Чубайсом, потом с Касьяновым. Каждый раз, когда она от них уходила, они устраивали мне скандалы. Ирина оказалась так себе человеком.

Деньги у партии были, в рядах много влиятельных и известных людей, доступ на телевидение, но успеха на выборах не было, партия набрала около одного процента голосов.

Популизм оказался более востребованным, да и партию в какой-то момент начали воспринимать как конкурента власти и перекрыли нам информационные и рекламные каналы. Эта блокада никакими деньгами не пробивалась. Но по одномандатным округам от нас прошло 12 человек.

Я не прошел, у меня случилась катастрофа. Моим конкурентом был Сергей Мавроди (АО «МММ»), который за несколько дней до выборов попросил всех, кому он был должен, проголосовать за него и тогда обещал вернуть деньги. Мой рейтинг в пять раз превышал его, но после такого призыва огромная толпа бабок ринулась в Химки и Мытищи. Они ходили по квартирам и умоляли людей проголосовать за Мавроди. В итоге его выбрали, и он тут же заявил, что ничего возвращать не будет.

В 1996 году, когда КПРФ была на пике популярности и Геннадий Зюганов мог выиграть выборы, вы за кого были?

В 1994 году началась первая чеченская война, и я, как депутат Госдумы, вел переговоры с Джохаром Дудаевым, пытаясь наладить контакты и диалог между ним и Кремлем. Война была кровопролитная, много пленных. Помню, как новосибирских милиционеров вывозил оттуда вместе с депутатом Аркадием Янковским. Из-за этой войны у нас испортились отношения с Ельциным, но на выборах мы его поддержали, Валерия Новодворская на этом настояла.

Почему не удалось наладить диалог? Возможно ли было вообще не доводить дело до кровопролития?

Кремль выступал против диалога. В Чечне же хотели прекратить войну и были готовы на многие компромиссы. После очередной встречи с Дудаевым в феврале 1995 года я пытался обсудить ситуацию с министром юстиции РФ Валентином Ковалевым (он отвечал за операцию в Чечне), а он слушать не хотел, говорил смешные вещи: «Пожалуйста, не мешайте нам. Пара недель — и мы все решим, только вы скажите, где прячется Дудаев».

Потом Ковалев предложил мне лететь в Москву на их военном самолете. Там меня обступили человек десять гэрэушников и начали угрожать выкинуть из салона, если я не скажу где Дудаев, и даже открыли дверцу, мол, все серьезно. Мне было смешно. В итоге они его убили, засекли по телефону и случайно попали. Я с Дудаевым разговаривал последний, за пару часов до смерти.
http://s6.uploads.ru/S6Gs4.jpg
Вице-президент России Александр Руцкой, 1992 год
Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости
Ельцин увяз в войне, а вы его все равно поддержали. Зюганов хуже войны?

Понимаете, я наблюдал коммунистов не через экран телевизора, а в Думе, живьем. Ко мне подходил этот шут Василий Шандыбин и говорил: «Костя, ты известный и популярный человек, поэтому вешать тебя мы будем на Красной площади, ты этого достоин!» Все они меня почему-то хотели повесить. Коммунисты были настроены радикально и готовили последний бой, начало которого мы видели в октябре 1993 года.

Возможно ли повторение экономической, политической ситуации 90-х в будущем?

Повторять придется все, с точностью до деталей. Мы потихонечку сейчас сползаем к регулируемой экономике, только роль распределительной советской системы выполняют монополисты и крупные компании. Для восстановления экономики придется пройти тот путь еще раз. Нужен миллион молодых людей, которые начнут создавать предприятия и восстанавливать разрушенную инфраструктуру рыночной экономики. По-другому это называется малый бизнес, в любой экономике его доля составляет 50 процентов, а в нашей современной экономике его от силы процента четыре.
Алексей Сочнев

7

Довелось читать эту газету в начале 90х, Хоть и называли её "махровой",но она писала правду. Даже в то время.
«Стоп, перестройка!»

http://lenta.ru/articles/2015/08/26/chikin/
Главный редактор «Советской России» Валентин Чикин о лидерах СССР, цензуре и ГКЧП

http://s6.uploads.ru/OcxpJ.jpg

Фото: Kirsty Wigglesworth / AP
Тридцать лет назад, в марте 1985 года, к власти в СССР пришел Михаил Горбачев. Спустя месяц после назначения на пост генерального секретаря он озвучил «апрельские тезисы», от которых принято вести начало перестройки. Главный редактор «Советской России», член ЦК КПСС Валентин Чикин рассказал «Ленте.ру», как статья в его издании расколола Политбюро и как тогда воевали на страницах газет.

«Лента.ру»: В 1986 году вы становитесь главным редактором одной из крупнейших газет СССР — «Советской России», а тут еще и перестройка. Какие были тогда мысли, ощущения по поводу новой должности и событий в стране?

Чикин: Назначение стало для меня неожиданным и радостным — приятно было вернуться в коллектив. Я же газетчик, в журналистике с 1950 года, еще со школьной скамьи, даже трудно посчитать, какой у меня стаж!

Что касается перестройки, то было ощущение какого-то момента: вот-де сегодня начинаем перестройку. Журналисты уже жили мотивами перестройки до ее объявления Горбачевым. Пресса, а особенно издания, где я работал, были заточены на анализ явлений, критику недостатков, которые накапливались в общественной и государственной деятельности.

Вообще, все это — задача прессы. Ленин говорил: газета должна быть впереди всех, улавливать настроения, формировать их. К перестройке отношение было нормальное — ведь каждая эпоха накапливает социальные токсины и с помощью перестройки их преодолевает.

Например?

Первую перестройку провел Ленин вскоре после революции, когда вводился НЭП, он призывал соратников переосмыслить все общественное устройство. Это проходило небезболезненно — вплоть до расколов на партсъездах. Потом была перестройка конца 20-х, коллективизация, глубинные социальные перемены в деревне. В 30-е годы социалистический проект также основательно обогащался. Потом была война, экономика была вынуждена трансформироваться в милитаризированный социализм. После войны люди грезили перестройкой — вновь предстояли кардинальные перемены. Сталин готовился к ним, но его кончина развернула страну к иным реалиям.

Перестройка для нас не была чем-то угрожающим — мы восприняли ее с энтузиазмом. На журналистском поприще возникал творческий бум. Надо было формировать новые направления, рубрики, открывать новых людей. В 1986 году развивался конструктивный процесс: от нас требовалось пересмотреть не только форму, но и содержание идеологического арсенала, активизировать все творческие ресурсы. Все это открывало двери реальной свободе творчества.

Главную свою задачу в перестройке мы видели в том, чтобы освежить, встряхнуть, но не партийные ряды, а мозги партийцев. Догматиками в партии Ленин был расписан на цитаты на все случаи жизни, а мы хотели вернуть дух ленинизма. Мы охотно включились в этот процесс, и поначалу было очень легко — у нас отпала мешающая работе цензура.

http://s7.uploads.ru/vNCBZ.jpg
Я не говорю о классической цензуре, которая была очень скромной и была четко прописана — госсекреты, военка — мы это все блюли. Но к этому цензурированию подключались все кому не лень: министерства, обкомы, республиканские центры, цековские отделы — все со своими «секретами», все хотели оградить себя от прозрачности. Вот эта цензура журналистов очень раздражала, поэтому мы приветствовали мотив гласности. Но те люди, что провозглашали гласность — Александр Яковлев, его подручные, сами не были пророками демократии, а, наоборот, оказались еще большими цензорами, в чем мы вскоре убедились.

А вы были знакомы с Яковлевым?

Разумеется. Десятки встреч и телефонных общений, его личные поручения и «цыканья», испытующая беседа при участии Михаила Зимянина перед утверждением главным редактором. Яковлев всегда был двойственной фигурой. Он долго работал в отделе пропаганды, его никак не утверждали руководителем этого отдела — он был и.о. Его это ужасно раздражало, он искал опору и находил ее не то чтобы в диссидентских кругах, скорее в кругах бравирующих либерализмом.

Он стал своеобразным магнитом для этой категории людей. Это было до того, как он уехал в Канаду. Я помню по временам работы в «Комсомольской правде» — там подрастала юная «пятая колонна». Были неплохие, способные ребята, у них не замечалось сильных контрастных проявлений антисоветизма, но тем не менее сердечко их чаще билось от западных поветрий.

Среди журналистов?

Да, среди журналистов, в интеллигентских кругах, в культуре. Раздвоенность симпатий, ориентации особенно ощущалась в актерской среде, в кино, ну, среди писателей, журналистов. Пресса все-таки была более завязана на политику, и каким бы либералом ни был редактор, для него неукоснительны были установки партии.

Я замечал: часть коллег «Комсомолки» «выходят» на Яковлева, составляют ему аналитические записки, суть которых он оглашал затем на секретариатах ЦК как свои концептуальные суждения. Его выступления встречались в штыки консерваторами сусловской выкройки. Он, наверное, не был тогда «агентом влияния» — он просто возрос в оранжерее либералов той поры. В то же время он служил официальным пропагандистом, служил старательно.

Когда люди Яковлева начали вводить цензуру и как это выглядело?

Помню, вскоре после начала перестройки на встречах с редакторами, которые еженедельно проводил Яковлев, он давал установки оперативного характера, и чувствовалось, что это уже детерминированные установки: разоблачать, обличать, отвергать. Свобода загонялась в определенные изложницы. Получалось: гласность — для несогласных с советским образом жизни, а кто хочет воспользоваться гласностью для защиты — тот консерватор-ретроград.

http://s6.uploads.ru/5K7jo.jpg
Член Политбюро ЦК КПСС Александр Яковлев и главный редактор журнала «Огонек», писатель Виталий Коротич (справа)
Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости
Яковлев на этих совещаниях требовал, чтобы мы отправляли своих журналистов «комиссарами» в региональные газеты — в областные, республиканские, чтобы там «разбить лед», «обновить мышление», причем делалось это в приказном порядке. Инициаторы перестройки не допускали, чтобы жизнь развивалась естественным путем — они стремились ускорять процессы. Началась нездоровая кадровая чехарда. В это время либералы массово получили в свои руки журналы и газеты — они подбирались людьми Яковлева. Это были опекаемые им любимцы, например, главред «Огонька» Виталий Коротич.

Так Коротича назначил Лигачев.

Лигачев был на вершине «вертикали». Он как второе лицо в партии занимался идеологией — мог принимать окончательные решения. Но отбор кадров, их выдвижение происходили уровнем ниже, в идеологических коридорах Яковлева.

То есть Лигачев просто ставил подпись?

Нет, конечно, он утверждал. Но Коротич был человеком Яковлева.

«Советская Россия» заняла сторону той части КПСС, которую назвали позже «консервативной», а на другой стороне был яковлевский «Огонек» упомянутого Коротича с его, как бы сейчас сказали, «сенсациями, интригами и расследованиями». Вы ведь были знакомы с Коротичем?

Знаком был.

Вам не хотелось подойти и чисто по-мужски сказать: «Ты что творишь?!»

Вы знаете, нет. Нас уже не объединял профессионализм, а идеология уже разъединяла, и все покрывалось какой-то маскировочной сетью. «Яковлевцы» выдавали себя за авангард перестройки. На совещаниях они вели себя шумно, громко о себе заявляли, говорили о сенсационных разоблачениях, пользовались какими-то доверительными источниками.

Они заставали нас врасплох. Даже бесстрашный главред «Правды» Виктор Афанасьев бывал эпатирован этими «коротичами». На страницах своих газет мы старались открыто не выступать против них — считалось, что все это идет под флагом «очеловечивания социализма». Мы были тоже за то, чтобы сама коммунистическая идея была раскрепощена, носила созидательный и творческий характер, чтобы она не была достоянием и жертвой ограниченных долдонов.

Войны с «коротичами» не было, но возникало чувство какой-то опаски. Это чувство резко обострилось, когда началось «избиение» кадров. Поначалу убирали засидевшихся стариков. Мы, журналисты, относились к этому с пониманием — думали, что так и надо «бонапартам», следует быть умнее, не быть косными. Но когда Горбачев вдруг заявил: «Нам надо обновить состав ЦК», и без всякого съезда, вне легитимности взял и вывел из ЦК более 100 человек, это для многих стало ударом озаряющей молнии. Растоптав проверенные партийные подходы представительно формировать руководящий орган партии, они стали вероломно проталкивать своих единомышленников. И раньше это бывало, но тут интенсивно заработала эдакая «фабрика звезд», падающих с чужого неба.

От этой же группировки исходила и другая, прямо скажем, чудовищная идея — выборы директоров заводов. Со всей очевидностью стало ясно, что процесс перестройки пошел неправильно, что он наполнен разрушительной начинкой. Последовало также образование кооперативов на заводах. Легализовались «цеховики». Возникли проблемы с торговой сетью. Взяли семь табачных фабрик закрыли на ремонт, оставили три, и курильщики оказались без папирос и сигарет. Такая же ситуация была со стиральным порошком. Раздувалось народное недовольство.

Это была дурость или провокация?

Конечно, провокация. Потом еще в невзоровских «Секундах» показывали по ТВ, как колбасу везут на свалку, ну, вроде уничтожения теперешних санкционных продуктов.

Статья Нины Андреевой «Не могу поступиться принципами» была опубликована 13 марта 1988 года. Почему это произошло так поздно, если понимание ситуации, в которой оказалась перестройка, уже возникло раньше?

Поздно, но и не так уж! До рокового августа 1991-го оставалось еще три с половиной года, 1250 дней — путь почти в целую Отечественную войну. Еще можно было выйти из поражения и добиться победы, была бы единой партия, была бы политическая воля. Но партию ежечасно осознанно разрушали изнутри, а политическую волю расщепляла горбачевская шизофрения.

http://s6.uploads.ru/40zJF.jpg
Автор статьи «Не могу поступаться принципами», опубликованной в газете «Советская Россия» 13 марта 1988 года, Нина Андреева (в центре)
Фото: А. Николаев / РИА Новости
Народ же, уверовавший в то, что его советское дело под тройной защитой — партии, армии-победительницы и легендарных чекистов, — вовсе не помышлял о самоорганизации, рефлексивно реагировал на новые посулы, новых начальников, манипуляции с демократией. А у политически активных уже возникало ощущение, с чем можно столкнуться, если громко произнести: «Стоп, перестройка!» Вся история с письмом Нины Андреевой тому убедительное свидетельство.

Само письмо возникло из дискуссии вокруг пьесы «Так победим!» Михаила Шатрова про позднего Ленина. Андреева прислала свои материалы в три газеты: в «Правду», «Советскую культуру» и нам. «Советская культура» была под башмаком Яковлева; чем руководствовались в «Правде», не знаю, но печатать не стали. Я разыскал телефон Андреевой и в конце февраля сказал ей: «Нам ваши заметки понравились, но они разрозненные; если хотите, мы их объединим в один текст и пришлем вам на просмотр». Она сказала, что сама все сделает, и действительно сделала за четыре дня. 9 марта прислала полный текст. Учитывая то, что она так ершисто восприняла мое предложение подредактировать ее текст, я решил послать окончательный вариант ей на согласованием с членом нашей редколлегии Владимиром Денисовым, заодно попросил его разузнать, кто она, что собой представляет. Андреева работала преподавателем химии в вузе, Денисову в ректорате дали самую хорошую характеристику.

Был, правда, один подводный камень. Ее муж, историк, заведовал кафедрой в Ленинградском государственном университете (ЛГУ), видимо, он участвовал в составлении письма Нины Александровны, обсуждал его с ней, давал советы. Но самое главное — неподалеку от них жил в свое время будущий секретарь ЦК Вадим Медведев, впоследствии — правая рука Яковлева (кстати, Медведев тоже заведовал кафедрой в ЛГУ). Семьи были знакомы, общались друг с другом. Скорее всего, Нина Андреева произвела на Медведева такое впечатление, что она не может выступить с «манифестом антиперестроечных сил».

Этим, наверное, объясняется, брошенная им Горбачеву фраза: «Да не она это написала!» Горбачева понесло, он человек легкомысленный — начал искать, кто это мог написать: помощники Лигачева? Журналисты Чикина? Он был вынужден провести заседание Политбюро с голосованием, потому что со всех сторон его спрашивали: «А как относиться к публикации в "Советской России"?»

Правда, что у вас в редакции был чуть ли не обыск, искали по заданию Горбачева оригинал письма Андреевой, потому что были убеждены, что реальный автор вы, а редактировал письмо Егор Лигачев?

Это в основном вымыслы яковлевских подручных. Горбачев меня спрашивал: «Это наши писали или ваши?» Яковлев же действительно прислал ко мне в редакционный кабинет двух человек — заведующего сектором центральных газет В. Бакланова и инструктора этого сектора М. Шарова. Они приехали на «рафике» и забрали шесть или восемь мешков с письмами. Потом Виктор Николаевич Бакланов рассказывал мне, как они неделю читали все эти письма и многое усвоили.

http://s2.uploads.ru/qdiM7.jpg
Егор Лигачев и Михаил Горбачев
Фото: Борис Юрченко / AP
«Советская Россия» стала той арбузной коркой, на которой поскользнулось Политбюро. Там давно уже вызрело противостояние двух групп, но оно не носило организованного характера. Обе группы считали: как бы «не навредить». Группа Яковлева боялась идти в открытую атаку, чтобы не мобилизовать все силы внутри партии и в стране против себя — они ощущали себя меньшинством и боялись потерпеть крах. Они занимались постепенным завоеванием пространства путем перетаскивания на свою сторону Горбачева. Вторая группа боялась разрушить единство Политбюро, но тоже тянула к себе генсека.

Горбачев в силу своего характера и легковесного состояния мыслей метался и успокаивал то Яковлева: «Эти консерваторы, они нам мешают»; то Лигачева: «Конечно, мы не должны поступаться принципами». Кстати, эти слова, вынесенные в заголовок статьи Андреевой, действительно принадлежат Горбачеву. Я долго думал над заголовком и решил взять его слова из выступления на одном из пленумов. Это носило не иронический, а скорее перестраховочный характер, хотя именно в этих словах суть письма.

Свою позицию Лигачев обозначил раньше других — сразу после публикации на встрече с редакторами он похвалил выступление Андреевой: «Вот, мол, какие письма народ пишет». После он, как человек честный, от своих слов не отказывался. Звонил мне и маршал Сергей Ахромеев, первый замминистра обороны СССР. Он не то что хвалил, скорее благодарил газету и, кажется, распорядился, чтобы на армейских политзанятиях знакомились с содержанием выступления Андреевой.

Взрыв общественного мнения, произведенный письмом «Не могу поступиться принципами», всполошил группу Яковлева. Они увидели опасность крушения их замыслов и начали действовать. Два дня заседало Политбюро, известно поименно, кто кого поддержал. Для меня было приятным удивлением узнать, что точку зрения Лигачева, помимо других, принял и бывший многолетний посол СССР в США Анатолий Добрынин.

Разделились примерно поровну, но итогом было все же поражение группы так называемых «консерваторов» — Горбачев принял сторону Яковлева. Статью в нашей газете решили признать ошибкой и поручили дать ей отповедь в «Правде». В итоге «Правда» дала целую полосу, посвященную письму Андреевой, которая называлась «Манифест антиперестроечных сил». Я знаю поименно, кто ее готовил, и что редактировал Яковлев — каждую страницу после написания возили ему на одобрение.

С чем связан такой испуг со стороны Горбачева и Яковлева? Это же всего лишь одна статья.

Перестройка все сильнее стала обнажать свой негативный характер, а для переформатирования режима еще не наступило время. Возникала возможность разоблачительной критики. Мы же получили тысячи писем от людей, рассуждающих в логике Андреевой. Надо было загасить этот очаг.

После публикации в «Правде» была дана команда, чтобы все общественные организации, все СМИ выступили и заявили, что не поддерживают позицию Андреевой, зомбиаппарат заработал на полную мощность. Включаешь телевизор — там нас осуждают, на радио и в газетах — то же самое, и так несколько месяцев изо дня в день.

Они хотели уберечь целостность мифа о перестройке, потому что они знали, что это миф, в рамках которого было выработано лексическое оружие против СССР, вброшены термины, которые трактовались двояко, — так называемая нетравмирующая лексика. Никто из них не смел сказать: будет дикий капитализм. Все было завуалировано, зашифровано, а тут вдруг — разоблачение.
http://s7.uploads.ru/SXZu1.jpg
Б.Н. Ельцин выступает с балкона Белого дома, август 1991 года
Фото: «Огонек» / «Коммерсантъ»
Политбюро два дня обсуждает статью Андреевой, газеты изо дня в день разбирают ее по косточкам, ТВ тоже обсуждает вас. Складывается странное впечатление оторванности не только элиты, но и журналистов от процессов, происходящих в стране: события в Казахстане, Карабахе.

Горбачев не мог уже развязать узлы в Карабахе, Сумгаите, Казахстане, как не может ныне Путин развязать узлы в Грузии, на Украине, в Приднестровье. Для Горбачева и для всей верхушки тогда было решающе важно, что скажет Запад, который здесь играл сильную сдерживающую роль.

Я думаю, что было несколько вариантов разрушения СССР — пробовали разные. Например, был вариант с Прибалтикой, вариант в Азербайджане, Армении, Грузии, где разжигался национальный вопрос. Но, кроме вариантов с периферийной попыткой развала Союза, самым главным направлением распада стали республики, создавшие СССР, — Россия, Украина и Белоруссия (например, выход РСФСР из общей экономики, замысел создания своих денег).

Были проекты разрушения экономики СССР: создание искусственного дефицита, доведение до абсурда благой цели борьбы с алкоголизмом, проект по переписыванию целого ряда основополагающих законов без четкого плана реформы. Были программы вроде пресловутой «500 дней».

Я считаю, что Запад удачно воспользовался процессами, названными «перестройка в СССР», и наполнил их своим содержанием, найдя в нашем обществе силы, которые активно воплотили его политику. Горбачев меня ругал и укорял, что я, мол, не понимаю, что перестройка идет дорогой Ленина. Но дорога-то вела к Ельцину, а от него — к прямой телефонной линии из Беловежской пущи к президенту США Бушу, которому первым делом доложили об умерщвлении СССР.

Лигачева позиционировали как лидера «антиперестроечных сил». Но почему он в итоге не стал тем самым лидером, в которые его прочили? Он принял поражение и ушел в тень, хотя в том же Томске, где он долго работал, его характеризовали как сильного руководителя.

Не соглашусь с ярлыком «антиперестроечник». Как раз Лигачев — один из немногих активных проводников перестройки, и до сих пор выделяет конструктивный характер этого процесса. Сам термин «перестройка», введенный в современный оборот 30 лет назад, трактовался двояко. Советские партийцы видели в нем инструмент совершенствования социализма, а антисоветчики — лом, выворачивающий основы общества. Антиперестройщиком Лигачева называли «яковлевцы», потому что он мешал им орудовать ломом.

Почему он не стал легитимным лидером партийных сил? По моим представлениям, он — канонический партиец, десятки лет отдавший партработе. Все то, что мы писали в «заявлениях о приеме», вся уставная суть воплотилась в нем: вера и верность, доверие и уважение, справедливость и исполнительность. Эта уставная воплощенность всегда возвышала его над нами, рядовыми, и блокировала его, как каменная стена. Для него вышестоящая партийная инстанция — я имею в виду генсека — это все. У Лигачева не было даже и мысли покуситься на его пост.

Был один очень активный пленум, на котором с резкой критикой Горбачева и перестройки выступил бывший посол СССР в Польше Владимир Бровиков. Он коснулся и национальных конфликтов, и выборов директоров на заводах, и дефицита, и кооперативов. Следом за ним пошли выступать и другие и тоже критиковали Горбачева. И когда все это кряду прозвучало, у Горбачева сдали нервы — он испуганно вспылил: «Так что, мне надо уходить?!» Тут же встал Лигачев и всех присовестил: «Товарищи, Михаил Сергеевич, ну давайте не будем так эмоционально воспринимать. Товарищи, думать надо, мы ответственно критикуем наши недостатки. Михаил Сергеевич, вы не должны говорить таких слов, партия вам доверяет. Давайте объявим перерыв».

Фактически он выступил огнетушителем.

Да. Мне казалось, в этот момент он должен был выступить совсем иначе. Например, так: «Давайте сделаем перерыв, взвесим все эти критические замечания, оценим предложение генерального секретаря, выслушаем его». Лигачев как второй секретарь должен был понимать, что все подошло к критической точке; он был обязан думать, что на нем лежит ответственность и за страну, и за первое лицо, а не уговаривать себя: «я не имею права неуважительно относиться к генсеку».

Потом заговорил ГКЧП. По вашему мнению, что это было? Попытка государственников спасти СССР, хитрый, но неудачный ход Горбачева или попытка Янаева совершить переворот?

Это был фактически финал, проигрыш Горбачева. Известно, что он сам создал ГКЧП, этакий своеобразный МЧС. К тому времени он разгромил ту часть Политбюро, которая могла его остановить: Лигачева, Воротникова, Никонова. Но посмотрите, каких людей он включил в чрезвычайный комитет! Там ведь нет никаких либералов. ГКЧП — это паллиатив из людей вроде бы советской ориентации на случай, если придется вводить чрезвычайное положение — например, при неудачном развитии переговоров в Ново-Огарево.

Подбор людей в ГКЧП был очень сомнительный и нереальный. Сам он в комитет не вошел. Видно, была заложена идея: «главное — без меня». Да и потом, уже в Форосе, как известно, он сказал комитетчикам: «Действуйте без меня». Он хотел быть в стороне и в глазах Запада остаться союзником, быть непричастным к происходящему, а ГКЧП в случае чего подавить, разогнать, наказать, что, собственно, и было сделано.

Выходит, это был не комитет, а пугало. Как же тогда получилось, что они решились выступить?

Они были вынуждены выступить. Горбачев бежал от проблем — уехал на отдых в Крым, когда у него во дворце, в Ново-Огарево, фактически пылал пожар восстания республиканских лидеров. Это чудовищно! Но он уходит в тень и оставляет в Москве этих «птичек». Они дисциплинированные люди. И вот наступает час «икс». Самым азартным из всего комитета был заместитель министра обороны СССР Валентин Варенников. Но он солдат, он не мог взять управление на себя.

Что им надо было сделать?

Задержать Ельцина и интернировать на время еще десяток людей. Им надо было убрать Горбачева, поставить новое лицо и начать действовать по-новому. Либо заставить самого Горбачева ввести новый режим правления, отказаться от всяких «шеварднадзе».

http://s6.uploads.ru/d9iOv.jpg
Митинг в поддержку Валентина Чикина. 1990 год
Фото: Борис Бабанов / РИА Новости
После ГКЧП последовал запрет КПСС.

К этому подходили еще раньше. Новые друзья Горбачева требовали, чтобы он ушел с поста генсека и остался только президентом. Был период, когда потребовали внести изменения в конституцию и убрать знаменитую 6-ю статью. Партия — это скрепа, которая держала страну, к тому моменту у нас не было диктатуры пролетариата. Убрать партию — значит, захватить страну. Но были еще скрепы: армия, КГБ, советская власть. Все их постепенно убрали, но первой убрали скрепу КПСС.

Для этого сперва поменяли все руководство, затем хотели переименовать, но из-за ГКЧП вышел другой сюжет. Тут появилась возможность во всем обвинить КПСС, требовать ареста участников и, конечно, запрета партии. Это был мягкий вариант — не последовало репрессий и арестов. У бывшей партийной элиты появилась возможность вписаться в новую жизнь. Это устраивало многих из партноменклатуры, они стали губернаторами, мэрами, депутатами, предпринимателями и прочими. Иногда спрашивают, почему партия не сопротивлялась? Так вот поэтому. Конечно, еще и потому, что не было люстраций.

Коммунистические газеты тогда тоже запретили — среди них нашу «Советскую Россию» и газету «Правда». Смешно вспоминать, но за нас заступился Госдеп! Во время визита в Москву Уоррен Кристофер сказал Ельцину: «Первая поправка к нашей конституции не позволяет запрещать прессу, пусть эти издания выходят». И тогда Ельцин сказал: «Надо, чтобы они были!» Нас после этого перерегистрировали, но в покое не оставили. «Советскую Россию» разными способами останавливали восемь раз. А потом был 1993 год с его залпами, и нашу газету снова запретили — полтора месяца мы не выходили.

Подводя итог, кто больше сделал для развала страны — Ельцин или Горбачев?

Оба развальщики! Но не только они — виновато и их окружение, подобранные ими люди. Все они виноваты. Их не очень много, но они отняли у народа добрую жизнь и счастливую перспективу. Как наши внуки будут догонять ушедший вперед мир? Не знаю. Я незлобивый человек, но когда думаю об этом, у меня возникают злые чувства.

О чем вы жалеете, чем гордитесь в этом периоде нашей истории?

Я горжусь тем, что сумел прожить в рабочем состоянии две эпохи: советскую и постсоветскую. Я считаю свой земной долг исполненным, я остался самим собой, как и моя родная газета. Вы можете считать «Советскую Россию» консервативной, а мы считаем ее неизменчивой. Она, как честный солдат, остается верной однажды данной присяге.
Беседовал Алексей Сочнев

8

http://lenta.ru/articles/2016/01/12/boldyrev1/
«Ельцин дал свободу России, как США Ираку»
Один из основателей партии «Яблоко» Юрий Болдырев о коррупции в 90-е годы
http://s7.uploads.ru/y9Mac.jpg

http://s3.uploads.ru/J2CcV.jpg
Борис Ельцин, 13 августа 1994 года
«Лента.ру» продолжает цикл интервью о недавнем прошлом нашей страны. Вслед за перестройкой мы вспоминаем ключевые события и явления 90-х годов — эпохи правления Бориса Ельцина. Начальник Контрольного управления администрации президента (март 1992 — март 1993 года), член Совета Федерации (1993-1995 годы), заместитель председателя Счетной палаты РФ (1995-2000 годы) и один из создателей партии «Яблоко» Юрий Болдырев рассказал о коррупции 90-х и о том, на каких принципах формировалось окружение первого президента России.

«Лента.ру»: Вспоминая 90-е, обычно говорят о бандитизме, войне в Чечне, расстреле парламента и свободе, которую дал гражданам Ельцин. Каким было для вас это время? Можете его охарактеризовать?

Болдырев: Госпропаганда формирует такой образ прошлого, от которого ей удобно отталкиваться, чтобы самой выглядеть лучше. Люди же вспоминают то, что было в их жизни, хотя и в контексте происходившего вокруг.

90-е — период моей молодости и самой активной работы. Период трудностей, в том числе материальных (уходил с высоких должностей в неизвестность, да и на госслужбе тогда платили не как сейчас), противостояний, побед и поражений. Для всей страны это тяжелое время лишений и бедности. Но, с другой стороны, это период борьбы, можно сказать, борьбы добра со злом. Страна выбирала путь — были развилки.

Расстрел парламента из танков — видимая кульминация событий. Но за этим стояло то, что сейчас прячут: предательство, организованный Ельциным и его командой госпереворот в интересах нарождавшегося олигархата и наших стратегических противников. Запад сразу поддержал узурпаторов, но не просто так, а за предательство (это менее известно сейчас). Напомню о важнейшем указе Ельцина «Вопросы соглашений о разделе продукции при пользовании недрами» от 24 декабря 1993 года, который издали уже после переворота, но до начала работы нового парламента. Это была первая попытка сдачи Западу всех наших недр оптом по той же схеме, которую США затем навязали оккупированному Ираку. Так что Ельцин дал нам свободу примерно как Штаты Ираку.

Затем, до самого начала двухтысячных, был период борьбы с безусловным перевесом сил на стороне нашего олигархата в унии с западными покровителями. Это время колоссального разграбления великого государства и противостояния этому.

Имело ли это противостояние какие-то результаты?

При всей очевидной несопоставимости сил случались важные, не только локальные, но и стратегические победы. Во-первых, удалось не допустить долгосрочной сдачи всех наших природных ресурсов оптом стратегическому противнику — поэтому мы относительно благополучно прожили так называемые «тучные годы». Это завоевание левых и национально ориентированных сил: первого (выборного) Совета Федерации и тогдашнего левого и национально ориентированного большинства в Думе 90-х. Эту историю, приложив все документы, я более десяти лет назад описал в книге «Похищение Евразии».

Во-вторых, откуда мы знаем о незаконности и притворности «кредитно-залоговых аукционов»? Это зафиксировано в документах конституционного органа — Счетной палаты России (ряд документов я привел в своей первой книге «О бочках меда и ложках дегтя»). Она была создана тогда не как ширма, но как самостоятельный орган контроля за властью в интересах общества — вопреки президенту Ельцину. Да, тогда, в условиях фактической ельцинской диктатуры воспрепятствовать разграблению государства не удалось, но удалось зафиксировать факты и их квалификацию в документах. Будь на то воля нынешней власти, они пригодились бы, например, для снятия сейчас всех претензий к России от так называемых «бывших акционеров ЮКОСа», а точнее, бандитов и скупщиков краденого (это моя качественная оценка).

Но не означало бы это запуск процесса пересмотра итогов всей приватизации?

Не всей, а лишь того, что было награблено в обход закона — госпрограмм приватизации, утверждавшихся парламентом. Да, признав исходную противозаконность обретения собственности «бывшими акционерами ЮКОСа», как не признать затем аналогичное и по «Сибнефти», и по «Норильскому никелю», и по другим объектам «кредитно-залоговых аукционов»? Но нет, нынешние власти скорее отдадут полсотни миллиардов долларов наших с вами госсредств, чем подвергнут сомнению базис всей нынешней олигархии.

В-третьих, европейская энергетическая хартия была подписана исполнительной властью от имени России, но тогдашнее левое и национально ориентированное большинство в Думе отказалось ее ратифицировать. Приложили к этому руку и мы — Счетная палата дала отрицательное заключение на эту хартию. Лишь спустя десяток лет Путин осознал, что она не в наших интересах (правда, он и его команда успели дать согласие на рассмотрение спора с «бывшими акционерами ЮКОСа» в Гаагском третейском суде).

Но именно то, что хартия нашим парламентом не ратифицирована, — железобетонное основание для непризнания вердикта Гаагского третейского суда об обязанности России выплатить бывшим акционерам ЮКОСа полсотни миллиардов долларов. Достаточно было бы решения Конституционного суда о недопустимости подведения нашей страны под юрисдикцию внешних судов по нератифицированным международным договорам. Но с этим медлят. Как я понимаю, таким образом (равно как и исходным согласием на рассмотрение сугубо внутреннего вопроса во внешнем суде) играют в поддавки с бандитами и скупщиками краденого.

И пример четвертый. Задумайтесь: каким чудом сохранились российская наука, образование, здравоохранение — великое завоевание СССР, к решительному добиванию которого приступили совсем недавно? Ведь это не просто «социалка», а истинная база для экономического развития страны, которая была хоть как-то сохранена в тяжелейшие 90-е годы неимоверными усилиями левых и национально ориентированных сил в парламенте. В условиях непопулярности в обществе вульгарно-либеральных реформаторов эту сферу не решались уничтожать окончательно, а просто держали на голодном пайке. Но именно парламент не давал важнейшую сферу жизни государства добить окончательно, принимал то, что апологеты нынешней власти называют «необеспеченными финансовыми обязательствами».
http://s2.uploads.ru/nysLo.jpg
Президент РФ Борис Ельцин и первый вице-премьер правительства РФ Егор Гайдар на встрече глав государств СНГ
Фото: Дмитрий Донской / РИА Новости
Если эти обязательства были необеспеченными, был ли в них какой-то иной смысл, кроме популистского?

Огромный! Даже в условиях нехватки средств парламент выделял в законе о бюджете средства на поддержание науки, образования и здравоохранения. Более того, он фиксировал эти статьи расходов как «защищенные», то есть не подлежащие секвестированию. Не хватает средств? Сокращайте другие статьи, включая самообеспечение правительства и администрации президента. Так чего достоин наш тогдашний парламент? Осуждения или же, напротив, великой благодарности от народа?

Сравните с нынешними временами. В двухтысячные, которые оказались «тучными» в силу ценовой конъюнктуры на наши энергоносители, а также в силу того, что все это осталось под российским контролем, властям было не до того. Они занимались дележом сверхдоходов от экспорта энергоресурсов. Теперь, когда конъюнктура ухудшилась, объективная ситуация с точки зрения доходов бюджета пока лучше, чем в «лихие девяностые». А вот науку, образование и здравоохранение под псевдопатриотический треск в СМИ сейчас режут по живому так, как в те самые «лихие» никто не решался. Происходит это лишь по одной причине: сильной национально ориентированной оппозиции — такой, чтобы составляла большинство в парламенте, — сейчас нет. Защитить страну от людоедов некому, и плоды этого мы прочувствуем, буквально, на собственной шкуре.

В начале 90-х вы возглавляли Контрольное управление администрации президента России, что больше всего запомнилось?

Прежде всего, все приводимые в оправдание бандитского характера приватизации сказки о том, что «государства не было», что власть никто не слушал и тому подобное — ложь. Как человек, курировавший и глав администрации регионов, и представителей президента в них, на множестве примеров могу утверждать, что рычагов было более чем достаточно, хватало лишь намека на недовольство главы государства, одной лишь выраженной воли власти, и все строились, буквально, по стойке «смирно». Все, что внятно приказывалось — исполнялось, но в воле власти этой внятности было недостаточно. Затем и вовсе пошло покровительство прямому разграблению страны.

Правда ли, что вам удалось собрать документы по поводу масштабного разворовывания бюджетных средств блоком «Выбор России» (Гайдар, Чубайс, Яковлев и прочие) и положить их на стол Ельцину?

Во-первых, мы не были спецслужбой или детективным агентством, не собирали тайно документы, чтобы положить кому-то на стол. Мы проводили проверки как инициативно, так и по поручению президента. Во-вторых, «Выбор России» создали уже после «реорганизации» Контрольного управления, а точнее после его ликвидации с последующим воссозданием, но в ином качестве и с иным руководством. В-третьих, ряд серьезных конфликтов с командой Гайдара-Чубайса у меня тогда действительно возник.

Вот самый известный из них: мы проверяли финансирование правительством поддержки фермерских хозяйств. Нами было выявлено, что бюджетные деньги по договору правительства с частной структурой «Ассоциацией крестьянских и фермерских хозяйств» (АККОР) идут через этот самый АККОР и фонд «Российский фермер», но поступают не фермерам. Они вкладывались в уставные капиталы всяких ТОО и банков.
http://s3.uploads.ru/kgwWG.jpg
Егор Гайдар в зале Государственной Думы с коллегами из блока «Выбор России» Эллой Памфиловой и Анатолием Чубайсом
Косвенно против такого мошенничества выступил и тогдашний министр юстиции Николай Федоров. Он отказался регистрировать АККОР в связи с фиксацией в его уставе функции распределения бюджетных средств на поддержку фермерства. Начиная с весны 1992-го года несколько раз мне пришлось докладывать об этом вопросе президенту. Неоднократно он давал поручения Гайдару прекратить такую порочную практику, но воли главы государства пресечь ее всерьез не обнаружилось. Может быть, его после меня каждый раз уговаривали, что «так надо», и потому дело вновь спускалось на тормозах. Это были первые симптомы того, что глава государства определился и делает политическую ставку не на тружеников, а на мошенников.

То есть вы трактуете это как некую развилку — выбор главой государства своей социальной опоры?

Однозначно. Ельцин, избранный всенародно на волне недовольства людей окостеневшей и зажравшейся партноменклатурой, зримым коррупционным загниванием прежней системы делал свой политический выбор: опираться не на здоровые силы общества (например, мужиков-работяг, фермеров), а на жуликов, нацелившихся грабить страну. Закончилось все тем, что министры гайдаровского правительства, выводившие уже после моего увольнения через АККОР бюджетные деньги «налево», учредили совместно c этой АККОР избирательное объединение «Выбор России».

Все документы должны сохраниться в архивах Контрольного управления. Уже в 1994-м, когда Гайдар на страницах «Известий» вдруг попытался это отрицать, материалы легко нашлись, и я в тех же «Известиях» на них сослался. Хотя, конечно, руководившие этим управлением через некоторое время после меня Кудрин и Путин могли списать эти документы как не представляющие ценности.

Ельцин по всем вашим сигналам старался вас остановить или были случаи, когда он прислушивался и снимал проштрафившегося чиновника?

По ряду вопросов решения принимал я сам. Лица уровня замгубернатора отстранялись по моим предписаниям. По министрам, губернаторам и генералитету решение принимал президент по моим представлениям (вид документа с предложением о мерах).

Причем мы не только снимали, но и, напротив, восстанавливали руководителей, снятых поспешно в этаком послепутчевом раже победителей. Ряд глав регионов, независимо от их политических взглядов, компетентных и не виновных в преступлениях (Липецкая область и другие), были восстановлены в должности президентом по моим представлениям.

Не всего удавалось добиться сразу. Так, губернатора Краснодарского края Дьяконова Ельцин снял лишь по моему третьему представлению спустя полгода после подачи первого. Были и вопросы, которые решить не удалось.

А именно?

Полностью «зависли» три крупных вопроса. Проверка по Москве: после моего отказа отменить проверку добровольно Ельцин был вынужден подписать письменное поручение о приостановлении проверки, она так и не была продолжена. Так и не был пресечен выявленный нами увод правительством денег на поддержку фермерства «налево». Так и не были приняты надлежащие меры по результатам нашей проверки в Западной группе войск. Замятыми оказались и результаты проверки по Петербургу в силу моей, может быть, повышенной щепетильности.

«Замятыми в силу щепетильности» — что вы имеете в виду?

Просто я сам этой проверкой и ее итогами не занимался. По обращению питерских депутатов я доложил президенту о серьезных основаниях для нее, но попросил его избавить меня от «конфликта интересов». Было известно, что у нас личные напряженные отношения с мэром, и мне не хотелось, чтобы кто-то мог счесть, будто на результатах отразилось мое негативное отношение к Собчаку. Проверку проводили наши сотрудники, но я в нее не вмешивался. Даже когда Собчак вместе с командой своих заместителей приехал в Управление для дачи объяснений, я не стал с ними разбираться, а перенаправил к начальнику инспекции, занимавшемуся проверкой. Решением президента материалы проверки были переданы представителю президента по Петербургу и области.

В итоге вашу должность упразднили, это было техническое или политическое решение?

Судите сами. Последней каплей стали результаты проверки в Западной группе войск (ЗГВ). Я настаивал на принятии президентом мер, а когда дело зависло, то направил материалы Генпрокурору Степанкову. Меня стали «воспитывать» — на одном из совещаний, посвященных состоянию дел в армии, и в частности, в ЗГВ, меня вдруг не включили в список участников.
http://s7.uploads.ru/fSKk8.jpg

Советский и российский государственный и политический деятель, публицист Юрий Болдырев

Некоторые губернаторы под руководством главы Московской области Тяжлова, опасаясь проверки, сплотились против меня. И как президент «преобразовал» Контрольное управление? Если я подчинялся исключительно президенту, то над новым Управлением поставили некий «контрольно-наблюдательный совет», в который вошли те, кого надлежало контролировать, — министры и губернаторы.

Кадровый аспект тоже показателен. Вместо меня назначили человека с репутацией весьма сомнительной. Позже, после переворота и формирования нового парламента, он был представлен Ельциным на должность Генпрокурора (речь идет об Алексее Ильюшенко — прим. «Ленты.ру»). Но первый Совет Федерации — выборный, самостоятельный, каковым и надлежит быть парламенту — категорически отказался его назначать. После этого Ельцин на протяжении полутора лет держал его в антиконституционной должности «исполняющего обязанности Генпрокурора». Закончил этот прислужник плохо: загремел, что называется, на нары по криминально-коммерческим делам. Вот лишний пример того, какие люди тогда стали востребованными у Ельцина и сформировавшейся вокруг него криминальной «семьи».
Беседовал Алексей Сочнев

9

http://lenta.ru/articles/2015/10/06/filatov/

«Мой выбор всегда был на стороне Ельцина и реформ»
Бывший глава АП Сергей Филатов о попытке госпереворота в октябре 1993 года
http://s3.uploads.ru/CDLAr.jpg
Сергей Филатов
Фото: Александр Чумичев / ТАСС
«Лента.ру» продолжает цикл интервью о недавнем прошлом нашей страны. Вслед за перестройкой мы вспоминаем ключевые события и явления 90-х годов — эпохи правления Бориса Ельцина. О том, как личные обиды и амбиции стали двигателем противостояния президента и парламента в 1992-1993 годах, кто довел до инфаркта патриарха Алексия II и зачем целительница Джуна сообщала в Кремль о передвижениях войск по Москве, «Ленте.ру» рассказал руководитель администрации президента России (АП) в 1993-1996 годах Сергей Филатов.

«Лента.ру»: Почему в январе 1993 года вы решили уйти с поста первого заместителя председателя Верховного Совета и возглавить администрацию президента России?

Филатов: Это решение скорее не мое, а Бориса Николаевича Ельцина. К тому времени стало совершенно невозможно работать вместе с Русланом Хасбулатовым, который фактически уже вел настоящую войну с президентом.

Когда это началось?

Я думаю, точкой отсчета этого противостояния можно считать старт реформ Гайдара. Помню, еще в декабре 1991 года Хасбулатов обещал Ельцину их поддержать. Поэтому, когда зимой 1992 года во время поездки по Рязанской области Руслан Имранович неожиданно обрушился с руганью на правительство, для меня это стало полной неожиданностью.

Во время VI Съезда народных депутатов России в апреле 1992 года я пытался наладить диалог между Кремлем и Белым домом, но из этого, к сожалению, ничего не вышло. Я тогда предложил Хасбулатову обсудить ситуацию на совместном заседании руководства парламента и правительства, но он туда даже не пришел. Когда Руслан Имранович попросил меня организовать встречу с Ельциным, президент в ответ неожиданно грубо заявил мне, чтобы Хасбулатов шел «куда подальше», поскольку он «постоянно врет и доверия к нему больше нет».

Чью сторону вы тогда заняли?

Мой выбор всегда был на стороне Ельцина и реформ, к тому же в течение 1992 года я видел, как менялся Руслан Имранович. Он не только стал заигрывать с бывшей партноменклатурой и коммунистической оппозицией, но и почувствовал вкус к власти. Когда во время VII Съезда в декабре 1992 года я высказался против отстранения Гайдара, Хасбулатов прямо предложил мне покинуть должность первого заместителя председателя Верховного Совета, обещая хорошо устроить.
http://s2.uploads.ru/epPsu.jpg
Руслан Хасбулатов (справа) и Сергей Филатов
Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости
И что вы ему ответили?

Я категорически отказался. Но в конце декабря мне позвонили от Бориса Николаевича и попросили приехать к нему. Во время встречи он сказал, что Хасбулатов мне все равно не даст спокойно работать и предложил возглавить администрацию президента.

Референдум «да-да-нет-да»

Когда противостояние между Ельциным и Хасбулатовым стало непримиримым и непреодолимым?

Это было на VII Съезде народных депутатов в декабре 1992 года, когда уволили Гайдара. Сначала именно его Хасбулатов считал своим главным врагом, а потом, когда новый премьер-министр Черномырдин, вопреки ожиданиям, продолжил реформы, Руслан Имранович со своими сторонниками решили устранить президента Ельцина и объявить ему импичмент, благо брежневская конституция, которую депутаты многократно перекраивали, давала им эту возможность.

Что было тому причиной? Банальная борьба за власть?

Трудно сказать. Наверное, дело было в растущем недоверии, личных обидах и со стороны Хасбулатова в нереализованных амбициях. Хасбулатов по образованию экономист, поэтому, наверное, считал, что способен сам стать председателем правительства, но осенью 1991 года Ельцин по предложению Бурбулиса отдал предпочтение Гайдару. Когда благодаря Хасбулатову депутаты так и не утвердили Гайдара на посту премьер-министра, Ельцин сам возглавил правительство. Помню, Руслану Имрановичу это решение сильно не понравилось, но он тогда смолчал.

Первый раз импичмент Ельцину депутаты пытались объявить в марте 1993 года. Почему у них это не вышло?

Тогда собрался сначала VIII, а через некоторое время IX внеочередной Съезд народных депутатов. На VIII съезде по запросу Конституционного суда рассматривался вопрос о стабилизации конституционного строя, о референдуме и возможных досрочных выборах парламента и президента. На IX съезде разгорелся настоящий бой, депутаты добивались голосования за импичмент главы государства. Борис Николаевич тогда сказал, что отклонения от конституции допустили и президент, и Хасбулатов, и Зорькин (Валерий Зорькин, председатель Конституционного суда России в 1991-1993 годах и с 2003 года по настоящее время — прим. «Ленты.ру»), и все они должны в равной мере понести наказание.

В итоге проголосовали и за отставку Хасбулатова, и за импичмент президента, но оба голосования были с отрицательным результатом. Положительным было принятие решения о референдуме 25 апреля 1993 года. До импичмента не хватило 70 голосов. Расклад сил на съезде абсолютно не соответствовал настроениям в обществе. Большинство населения страны поддерживало президента и выступало за продолжение реформ. Это понимали мы, об этом догадывались наши противники. Поэтому сторонники Хасбулатова столь яростно противились нашим предложениям о проведении референдума.

Сейчас уже можно сказать, что после успеха на этом референдуме в апреле 1993 года мы совершили, на мой взгляд, серьезную ошибку. Опираясь на его результаты, нужно было сразу же распустить Верховный Совет и объявить новые выборы. Так можно было избежать октябрьского кровопролития, но тогда нас остановило странное решение Конституционного суда, объявившего итоги всенародного голосования не имеющими юридической силы. Вследствие этого возник правовой тупик, выхода из которого в рамках действующей тогда конституции просто не было. Получается, народ на референдуме поддержал президента, а реализовать это доверие у Ельцина возможности не было.

Именно тогда возникла идея Конституционного совещания?

Да, но его работу коммунистическая оппозиция вместе с Хасбулатовым сразу постарались саботировать. На первом заседании Конституционного совещания 5 июня 1993 года произошел совсем безобразный случай. Сначала в присутствии президента Хасбулатов устроил истерику прямо на трибуне, а затем, нарушив регламент, к ней попытался прорваться депутат Юрий Слободкин, которого охрана буквально вынесла из зала за руки и ноги.

Несмотря на все это, летом 1993 года был подготовлен проект новой конституции, который затем отправили на рассмотрение в регионы. Сначала оттуда начали поступать положительные отзывы на нее (разумеется, с поправками и дополнениями), но затем вдруг наступила тишина. Оказалось, что Хасбулатов, пользуясь своими полномочиями по финансированию местных советов, распорядился отправить все местные советы в регионах на летние каникулы. Стало ясно, что он и его сторонники постепенно оправились от шока, вызванного результатами апрельского референдума, и решили саботировать принятие новой конституции.
http://s3.uploads.ru/ZSsgU.jpg
Охрана выводит депутата Юрия Слободкина из зала Конституционного совещания
Фото: AP
После этого в течение конца лета и начала осени руководство Верховного Совета никакого участия в принятии новой конституции не принимало, а Хасбулатов постоянно выступал в парламентском центре перед представителями регионов и открыто оскорблял президента.

Это когда он на трибуне щелкал себя по горлу, намекая на пьянство Ельцина?

Да, этот случай был за несколько дней до указа №1400 от 21 сентября (указ о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета — прим. «Ленты.ру»).

Ростропович против Баркашова

Ельцин потом вспоминал, что вы были категорически против принятия этого указа.

Это так. Когда в середине сентября президент показал мне его проект, я сразу сказал ему, что это опасная и неподготовленная затея, последствия которой просчитать трудно. Ведь было непонятно, как к такому развитию событий отнесутся регионы, армия, интеллигенция. Тогда Ельцин собрал совещание, на котором, помимо меня, присутствовали Черномырдин, помощник президента Илюшин, Козырев и силовые министры. Накануне я их всех обзвонил, чтобы выяснить их настроения. Все они, кроме Козырева, в разговоре со мной высказались против принятия указа.

Собрались мы в Кремле. Здесь к присутствующим присоединился начальник охраны президента Коржаков. Борис Николаевич зачитал текст указа и попросил всех высказать свое мнение. Все молчали. Тогда начал говорить я, но президент взмахом правой руки остановил меня и раздраженно сказал: «Ваша позиция и так известна». После этого никто не рискнул ему возражать.

Кто готовил текст указа?

А вот это до сих пор загадка. Все, кто теоретически мог иметь к этому отношение, впоследствии категорически отрицали свою причастность к его подготовке. Я спрашивал об этом и Батурина, и Шахрая. Но понятно, что текст указа писали юристы, это чувствовалось.

Почему в первые дни после публикации указа Кремль вел себя так вяло? Неужели вы не понимали, что ваши противники окажут ожесточенное сопротивление?

Вот об этом я и пытался сказать на том совещании у Ельцина, что нужен какой-то осмысленный план действий, а еще лучше, чтобы было несколько планов на случай разного развития событий. Вместо этого на Красной площади устроили концерт Ростроповича в поддержку Ельцина.

В это время в Белом доме стали собираться люди, в том числе и откровенные фашисты вроде Баркашова. Там появились вооруженные головорезы из Приднестровья и Абхазии, которым не терпелось устроить войну в центре Москвы. Мы знали, что в здании Верховного Совета было много оружия. Его начали свозить туда задолго до этих событий — я помню, еще в 1992 году Воронин (Юрий Воронин, первый заместитель председателя Верховного Совета России с марта по октябрь 1993 года — прим. «Ленты.ру») собирался закупить партию чехословацких автоматов. Понятно, что Хасбулатов и его сторонники давно готовились к вооруженному противостоянию. Только когда мы все это увидели, то приняли решение блокировать Белый дом и отключить его от энергоснабжения и канализации.

Суд Зорькина

Какова была роль Конституционного суда в дальнейшем развитии событий?

Конечно, отрицательная. В том, что конфликт между президентом и парламентом дошел до вооруженного столкновения, есть немалая доля вины председателя Конституционного суда Валерия Зорькина, фактически вставшего на сторону Хасбулатова. Указ №1400 суд признал незаконным, хотя по регламенту он не имел права выносить никакого решения без участия одной из сторон.

Когда Хасбулатов спешно собрал так называемый X Съезд народных депутатов, на котором не было кворума, где Руцкой объявил себя президентом страны, Зорькин закрыл на это глаза. Ему указывали на то, что в нарушении закона около ста депутатов лишили мандатов, но он отказался принимать жалобу к рассмотрению, мотивируя это отсутствием необходимых документов. Почему-то в случае с отменой указа №1400 ему это не помешало.
http://s3.uploads.ru/YkdBy.jpg
Борис Ельцин и Сергей Филатов
Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости
После подавления мятежа Ельцин был настолько зол на Конституционный суд, что даже собирался распустить его. Он говорил, что стране не нужен такой суд, который чуть не привел ее к гражданской войне. Мне с трудом удалось убедить президента не делать это. Ограничились тем, что вынудили Зорькина подать в отставку. Он, кстати, упирался до последнего.

Почему Зорькин встал на сторону Хасбулатова и Руцкого?

Я думаю, что, как и в случае с Хасбулатовым, тут сыграла свою роль личная обида на Ельцина. Впрочем, Борис Николаевич тоже был частично виноват в этом. Сначала он буквально озолотил Зорькина: предоставил ему прекрасную дачу, машину, охрану. Когда же тот где-то выступил с критикой президента, Ельцин рассердился, после чего Зорькина стали постепенно ущемлять в бытовых вопросах.

Инфаркт патриарха

Почему провалились переговоры при посредничестве Русской православной церкви?

Они были нужны Хасбулатову и Руцкому только для того, чтобы выиграть время. Сначала в ночь на 1 октября в резиденции патриарха в Свято-Даниловом монастыре мы предварительно договорились с Абдулатиповым и Соколовым, председателями палат Верховного Совета, о том, что защитники Белого дома сдают все оружие, а мы включаем в здании все системы обеспечения жизнедеятельности. Но на следующий день Хасбулатов прислал новый состав делегации во главе с Ворониным, который вообще стал отрицать наличие неучтенного оружия в Белом доме. Понятно, что это была бессовестная ложь.

Одновременно с переговорами 1 октября на Смоленской площади начались первые столкновения, погиб милиционер. В дальнейшие два дня переговоры свелись к обмену заявлениями и взаимными претензиями.

А 3 октября тоже шли переговоры?

Это было воскресенье, я тогда впервые за много дней обедал дома, на даче. Примерно в половине четвертого я собрался в Свято-Данилов монастырь. К этому времени стало известно, что Анпилов и его сторонники собрались на Октябрьской площади и двинулись на прорыв к Белому дому. В дороге мне сообщили, что около Верховного Совета идет перестрелка, поэтому надо ехать в объезд. Помню, у меня тогда внутри все похолодело, я подумал: «Ну все, началось». В Свято-Даниловом монастыре, куда я приехал в пятом часу вечера, Воронин зачитывал нам ультиматум, а патриарх Алексий II сидел весь бледный. Прямо там у него случился инфаркт, после чего всех попросили покинуть помещение. Так эти переговоры и завершились.

Темный Кремль и штурм «Останкино»

В это время было прорвано оцепление вокруг Белого дома и захвачено соседнее здание мэрии.

События стали развиваться лавинообразно. Там вообще началась полная неразбериха. Сначала по просьбе руководителя ВГТРК Олега Попцова мы с Лужковым поехали в телецентр на Шаболовке, чтобы выступить перед москвичами. Когда Лужков вышел в эфир, я поехал в Кремль. Обстановка там напоминала военную — все освещение было выключено, и в абсолютной темноте на Ивановской площади стоял президентский вертолет. Ельцин был у себя в кабинете.
http://s6.uploads.ru/qo6Zn.jpg
Накануне Всероссийского референдума 1993 года
Фото: Игорь Михалев / РИА Новости
Мне позвонил руководитель Первого канала телевидения Брагин и с дрожью в голосе сообщил, что идет штурм телецентра в Останкино, а Черномырдин приказал ему вывести из строя всю аппаратуру вещания. Похоже, Брагин был в панике и не знал, что ему в этой ситуации делать. Я ответил, чтобы он незамедлительно выполнил указание премьер-министра. И действительно, через несколько минут вещание на первой кнопке прекратилось.

Получается, если бы штурмующим удалось захватить телецентр, они бы не смогли им воспользоваться и выйти в эфир?

Да, все вещание удалось переключить на второй канал, на ВГТРК. А во время штурма «Останкино» всю технику вещания преднамеренно испортили.

Что было дальше?

Мне сообщили, что в Москву вызвали войска. Я спросил о том, почему это сделали так поздно. Оказывается, долго не могли найти министра обороны Грачева. Мы стали ждать армию.

Ближе к полдевятого вечера мне позвонила целительница Джуна Давиташвили и сказала, что по проспекту Мира идут танки, а я знал, что защитникам «Останкино» вот-вот должна была подойти подмога. Я спросил ее, повернула ли какая-нибудь техника в сторону телецентра. «Вижу-вижу, девять бронемашин свернули на улицу Академика Королева!» — радостно закричала она в трубку. «Ну, слава богу», — подумал я тогда. К полуночи мне сообщили, что в два часа ночи в здании Минобороны начнется заседание Совета безопасности. Я поехал туда.

Танки в городе

Правда ли, что на этом ночном совещании Грачев в присутствии всего генералитета потребовал от Ельцина письменного приказа о применении оружия?

Да, так и было. Ельцин со словами «Что-аа!» так посмотрел на Грачева, что даже мне стало не по себе. Все молчали, и лишь Черномырдин, сидевший рядом с ними обоими, обратился к Грачеву: «Какой тебе еще нужен письменный приказ?! Ты — министр обороны страны, в парламенте которой засели вооруженные бандиты!» Но Грачев молчал, а письменное распоряжение Ельцин потом все-таки подписал.

Был ли принят какой-нибудь план дальнейших действий?

Меня тогда очень удивило, что у военных вообще не было никаких предложений. Генералы отмалчивались. Вышел только представитель Коржакова, капитан третьего ранга Захаров, и предложил обстрелять болванками из танков нижние этажи Белого дома, а толпу возле здания разогнать слезоточивым газом. Поскольку других предложений никто не высказал, утвердили этот вариант.

Без обстрела нельзя было обойтись?

Как пояснил автор этого плана, в Белом доме скопилось много оружия, поэтому силовая акция была неизбежна.

Почему в этот план затем внесли изменения?

Я не знаю, кто это сделал и почему, ведь первоначально танки должны были стрелять не с моста, а с футбольного поля. Ближе к утру почти всех людей, которые были перед зданием Верховного Совета, милиционеры уговорили разойтись. Мне потом сообщили, что их было около двух тысяч, поэтому, слава богу, газ применять не пришлось.

Обстрел должны были начать около семи утра, но танкистам вместо болванок по разгильдяйству привезли настоящие боевые снаряды. Когда их заменили болванками, которые и применили во время обстрела, вокруг уже собралось множество зевак, в том числе и детей.

Почему стали стрелять по верхним этажам здания, а не по нижним?

Стреляли по окнам семнадцатого этажа, где вряд ли могли быть люди, поскольку там был архив и прочие служебные помещения. Насколько я знаю, непосредственно от обстрела внутри здания никто не погиб. Даже пожар, который затем начался, я думаю, был устроен изнутри. От болванок, как известно, возгорания редко происходят, тем более что электричество было отключено. После пожара пропало много финансово-хозяйственных документов Верховного Совета. Подозреваю, это было неслучайно.
http://s6.uploads.ru/Obln3.jpg
Борис Ельцин и Руслан Хасбулатов
Фото: Дмитрий Донской / РИА Новости
Известно ли, сколько человек тогда погибло?

Да, ходило множество слухов о десятках, сотнях и даже тысячах убитых. На самом деле за все дни вооруженного противостояния в Москве погибли 165 человек. Списки с их именами были опубликованы в «Московской правде».

Я очень жалею, что из-за амнистии расследование этого дела так и не было доведено до конца. Прошло больше двадцати лет, а общество до сих пор спорит, кто тогда был прав, а кто виноват. Теперь остается надеяться только на суд истории.
Беседовал Андрей Мозжухин

10

«Ельцин не хотел идти на второй срок»
Бывший глава АП Сергей Филатов о работе с Ельциным и об интригах в его окружении
http://s6.uploads.ru/t8JTB.jpg
Президент России Борис Ельцин и начальник охраны президента Александр Коржаков, 1995 год
Фото: Александр Земляниченко / AP
В первой части интервью для «Ленты.ру» руководитель администрации президента России (АП) в 1993-1996 годах Сергей Филатов описал свое видение событий октября 1993 года. Во второй части беседы он рассказал, как охрана Ельцина с помощью алкоголя и майора ФСБ Литвиненко пыталась им манипулировать, почему президент не доверял Черномырдину, и зачем было принято решение о вводе войск в Чечню в декабре 1994 года.

«Лента.ру»: Нынешнюю администрацию президента часто упрекают в том, что она из аппарата главы государства переродилась в теневое и, по сути, настоящее правительство вроде прежнего ЦК КПСС. Справедлива ли эта оценка?

Филатов: И да, и нет. Администрация предназначена для организации выполнения конституционных обязанностей президента, и эту задачу она выполняет. Но мы видим, что она часто превышает свои функции, как и сам глава государства. Особенно это видно в предвыборный период, в работе с политическими партиями и СМИ, в организации его общественной поддержки. Сам президент часто работает с членами правительства, подменяя премьера. Вот и создается впечатление, что премьера нет, а всем управляет президент и его администрация.

А когда вы руководили администрацией, было по-другому?

Конечно, да. Тогда были независимый парламент, с которым мы немало намучились, и вполне самостоятельный Конституционный суд. В девяностые годы президент был не единственным центром власти, как сейчас, а лишь одним из них. Сейчас не соблюдается главный демократический принцип — отсутствует разделение властей.

У нас тогда было много споров о структуре администрации. Тогда в ней существовала группа помощников президента, состоявшая из профессиональных и высокообразованных специалистов, и аппарат чиновников по направлениям деятельности главы государства. Первые не только консультировали президента в различных направлениях его деятельности, но и оберегали его от ошибок. Они не были чиновниками и мало что понимали в аппаратной работе.

После выборов президента в 1996 году в АП произошла реорганизация, появилось 12 заместителей руководителя администрации, причем все они занимали должности помощников президента. На мой взгляд, получилась громоздкая и малоэффективная система. Может быть, это является одной из причин тех ошибок, которые допускает наша власть сейчас.

Охранка президента

Как на Ельцина влиял Коржаков (Александр Коржаков, начальник Службы безопасности президента России в 1991-1996 годах — прим. «Ленты.ру»)?

Не хочется о нем говорить, противно, но если говорить о влиянии на Ельцина, то, с моей точки зрения, оно было отрицательным. Президент доверял Коржакову и прислушивался к нему. Это доверие сформировалось в тот период, когда Борису Николаевичу было трудно, когда на него в ЦК КПСС были организованы гонения. Тогда Коржаков был с ним, помогал ему, охранял его, но его советы, которые он давал Ельцину, часто были направлены против реформаторов. Бывало, вместе с Барсуковым (Михаил Барсуков, директор ФСБ России в 1995-1996 годах — прим. «Ленты.ру») они подпаивали президента, после чего подсовывали ему на подпись нужные для себя бумаги. У меня, например, их стараниями несколько раз снимали охрану.
http://s2.uploads.ru/RMbtY.jpg
Борис Николаевич Ельцин и начальник его охраны Александр Коржаков купаются в море
Фото: «Огонек» / «Коммерсантъ»
Зачем?

Это была такая форма аппаратной борьбы. Коржаков меня вообще терпеть не мог, я даже не знаю, почему, по-моему, он всех демократов ненавидел. Он тогда считался очень влиятельным человеком, хотя был всего лишь охранником Ельцина. Возглавляемая им Служба безопасности президента постоянно пыталась вмешаться в работу АП и подмять под себя кадровую политику. В последние годы он стал внедрять приближенных к себе людей в структурные подразделения администрации. Используя «своих» журналистов, он создавал в прессе отрицательный образ тех, от кого хотел избавиться.

Каким образом?

Кто бы чего сейчас ни говорил о Ельцине, но он не терпел у подчиненных двух вещей: аморального поведения и непорядочности. Поэтому когда Коржаков с Барсуковым подсовывали ему компромат на кого-либо (неважно, настоящий или мнимый), президент на это реагировал жестко.

Литвиненко и краденые вещи

Вас тоже пытались скомпрометировать?

Со мной было два подобных случая. В начале августа 1995 года, когда я был в отпуске в Сочи, у меня в очередной раз сняли охрану. Одновременно с этим в «Московском комсомольце» вышла статья журналиста Хинштейна, в которой сообщалось, что мою старшую дочь подозревают в скупке и перепродаже краденых вещей. В милиции, конечно, быстро во всем разобрались, поскольку дочь сразу же доказала свою невиновность.

На самом деле это была тщательно подготовленная провокация, в которой участвовала наша горничная (в звании прапорщика ФСБ), торговавшая вещами на рынке. Через два года Хинштейн в другой своей статье признался, что организатором этого был майор ФСБ Литвиненко, видимо, тогда сотрудничавший не только с Березовским, но и с Коржаковым. Когда он с заявлением о краже обратился в милицию вместе с якобы потерпевшей, то назвал ее своей двоюродной сестрой.

Это тот самый Литвиненко, которого в 2006 году отравили в Лондоне?

Да, тот самый. Когда в 1999 году его арестовали, я лично звонил Путину и ко всем прочим «подвигам» Литвиненко просил добавить и эту историю.

Что Путин вам ответил?

Он сказал: «Хорошо, посмотрим». Потом, как известно, Литвиненко освободили под подписку о невыезде, после чего он сбежал в Англию. А тогда, в 1995 году, когда пытались разобраться в этом деле, оказалось, что все протоколы и прочие следственные документы таинственным образом исчезли. С дачи меня попросили съехать, и я подозреваю, что публикация в «Московском комсомольце» сыграла свою роль.

А второй случай?

Это уже было в декабре 1995 года. В «Российской газете» вышла статья, где, не называя прямо моей фамилии, меня обвиняли в связи с некими представителями иностранных разведок. Далее приводился список этих «иностранных агентов», у большинства которых были еврейские фамилии.

Я тогда позвонил Коржакову и попросил его зайти ко мне. Он попытался отнекиваться, но потом все-таки пришел. Я показал ему газету и задал один вопрос: «Зачем?» Коржаков сначала пытался меня убедить, что не имеет к этому никакого отношения, но я-то знал, что автор статьи тесно сотрудничал со Службой безопасности президента. Я предупредил тогда Коржакова: «Имей в виду, Саша, на каждый твой удар будет мой ответ». Во всей красе он предстал, когда написал подлую книгу о Борисе Николаевиче «От восхода до заката».
http://s2.uploads.ru/SMvJh.jpg
Подполковник госбезопасности, в 1988-1999-х годах — сотрудник КГБ,ФСБ Александр Литвиненко
Фото: «Огонек» / «Коммерсантъ»
«Выборы в Госдуму мы просрали»

Но в итоге с поста руководителя администрации президента вскоре вам все же пришлось уйти?

Видимо, все эти интриги и скандалы произвели на Ельцина определенное впечатление. Тогда полным ходом начиналась подготовка к президентским выборам 1996 года.

В августе 1995 года у нас с президентом состоялся серьезный разговор на эту тему. Он тогда сказал мне, что не хочет идти на второй срок, что устал и очень соскучился по семье. Я ему возразил: «Борис Николаевич, но вы же понимаете, что если не вы, то будет Зюганов». Он ответил: «Я все понимаю, но у меня больше нет сил». Потом Ельцин подумал и сказал: «Ладно, дождемся выборов в Государственную Думу, а там посмотрим по обстановке».

Как известно, на парламентских выборах 1995 года коммунисты одержали победу. Ельцин вызвал меня к себе 4 января 1996 года и заявил: «Выборы в Госдуму мы просрали. Там теперь засилье коммунистов. Я не хотел идти на президентские выборы, но теперь иначе никак».

Ельцин именно так и сказал?

Да, это слово неприятно резануло мой слух. Ельцин никогда не употреблял не только матерных, но и вообще бранных слов. Насколько я знаю, даже в ближнем кругу он подобного не позволял себе. На моей памяти это был единственный такой случай.

Затем Борис Николаевич попросил меня сосредоточиться на подготовке предвыборной кампании. Он сказал, что избирательный штаб возглавит вице-премьер Сосковец, а я у него буду заместителем. Мне предстояло работать с общественностью и интеллигенцией.

Ельцин с людьми легко расставался?

По-разному бывало. Как-то мне позвонил вице-премьер Георгий Хижа, узнавший о своей отставке по радио, находясь в служебной машине. Когда он решил выяснить, в чем дело, спецсвязь в машине уже отключили, поэтому пришлось ему звонить мне из какой-то телефонной будки по дороге.

Конечно, и такое тоже было, но я должен сказать, что Ельцин по характеру был очень добрым и отзывчивым человеком. Я помню, как-то позвонила мне Наина Иосифовна и попросила уговорить ее мужа не встречаться с Руцким.

Это было уже после событий октября 1993 года?

Да, уже после амнистии. Наина Иосифовна мне тогда сказала: «Умоляю вас, поговорите с Борисом Николаевичем. Я его знаю, он не сможет отказать Руцкому. Он ему все простит». Это действительно было так — Ельцин никогда не был злопамятным человеком. Ну, может быть, за исключением их отношений с Михаилом Сергеевичем Горбачевым.

Печень президента

Вы упомянули, что Ельцина нередко подпаивали. Он действительно много пил?

Он выпивал, конечно. Бывало, что президент внезапно исчезал на неделю, на две недели или на месяц. Хотя утверждать, что все это время он находился в запое, я не берусь.
http://s2.uploads.ru/ezIxu.jpg

Борис Ельцин во время встречи с главами администраций областей Российской Федерации
Фото: Александр Сенцов / ТАСС
Неужели он на самом деле «работал с документами»?

Тут дело в другом. У многих советских руководителей была привычка после неприятных для них событий или перед принятием важного решения исчезать на некоторое время, ложиться на дно. Так часто делал Горбачев, и с Ельциным тоже такое бывало. Чем он в это время занимался, можно только предполагать.

Ельцин действительно не хотел идти на второй президентский срок? Или он проверял реакцию своего окружения?

Нет-нет, это он говорил искренне. Видно было, что он очень устал. Очень сильно надломила его война в Чечне.

Почему тогда он вместо себя не выдвинул Черномырдина? Ведь тот казался очевидным преемником Ельцина.

В 1996 году такой вариант всерьез не рассматривался. Ельцин не очень-то доверял таким людям, как Черномырдин или Примаков, в глубине души считая их советскими номенклатурщиками, хотя Виктор Степанович вел себя безупречно и никогда не давал повода усомниться в своей лояльности.

Помню, как-то я приехал к Черномырдину. Ельцин решил подарить германскому канцлеру Гельмуту Колю раритетную книгу из трофейной коллекции, вывезенной из Берлина после войны. Он позвонил мне и поручил это должным образом оформить. Просто так изъять эту книгу из музейных фондов было нельзя — нужен соответствующий закон или хотя бы распоряжение правительства.

Я поехал посоветоваться к Черномырдину. Вдруг ему звонит президент: «Виктор Степанович, Филатов у вас? Дайте ему трубку». Я беру и слышу недовольный голос Ельцина: «Сергей Александрович, а что это вы делаете у Черномырдина? О чем вы с ним говорите?» Я объясняю цель визита, он еще больше злится: «Вам президент отдал распоряжение, зачем еще нужно советоваться с Черномырдиным?» Я тогда спрашиваю в ответ: «Неужели руководитель администрации президента не может приехать к премьер-министру без вашего разрешения?» «Нет, не может», — ответил Ельцин и положил трубку.

«Павел Сергеевич, вводите войска»

Вы упомянули Чечню. Ельцин сильно переживал из-за этой войны?

Конечно, он потом сам публично признавал, что война была одной из главных ошибок в его жизни. Борис Николаевич поддался уговорам Ерина (Виктор Ерин, министр внутренних дел России в 1995-1996 годах — прим. «Ленты.ру») и Егорова (Николай Егоров, министр РФ по делам национальностей и региональной политике в 1994-1995 годах — прим. «Ленты.ру»), которые убедили его в неизбежности ввода войск.

Я прекрасно помню, как на заседании Совета безопасности в ноябре 1994 года Егоров заявил: «По нашим данным, когда мы введем в Чечню войска, расклад будет такой: 20 процентов местного населения встретят их с цветами, 70 процентов отнесутся нейтрально, и только 10 процентов будут сопротивляться». Вслед за ним слово взял Грачев (Павел Грачев, министр обороны России в 1992-1996 годах — прим. «Ленты.ру»), выступавший категорически против использования армии. По его мнению, все должно пойти ровно наоборот: 10 процентов встанут на нашу сторону, 20 процентов сохранят нейтралитет, а 70 процентов станут воевать. Тогда Черномырдин стал кричать на Грачева: «Ты не министр обороны, тебя надо снимать с должности! Неужели ты не осознаешь ответственности момента?!»

Обстановка накалилась, и Ельцин объявил перерыв, после которого обратился к Грачеву: «Павел Сергеевич, войска надо вводить». Грачев ответил, что это можно будет сделать никак не раньше весны, поскольку армия совершенно не готова, но Ельцин его уже не слушал.

Зачем нужно было так торопиться?

Ельцин считал, что на любой вызов нужно отвечать немедленно. Путин, кстати, думает так же.
http://s7.uploads.ru/u5Okc.jpg

Жители Ингушетии проводят митинг против ввода войск в Чечню
Фото: Тутов / РИА Новости
Достижения и поражения

Какие главные достижения девяностых годов вы можете назвать?

Во-первых (и это самое главное) в России удалось создать полноценную рыночную экономику. Для этого потребовалось узаконить частную собственность, создать банковскую систему и провести приватизацию государственной собственности.

Во-вторых, в стране появилась новая политическая демократическая многопартийная система и выборы на всех уровнях власти. Сначала ее пытались построить в виде парламентской республики, но события 1992-1993 годов показали, что страна к этому пока не готова. Затем политические институты развивались по иной, полупрезидентской модели, которая впоследствии в силу разных причин переродилась в суперпрезидентскую. Это произошло несмотря на то, что в 1993 году приняли новую конституцию, в которой были узаконены все элементы демократии, включая разделение властей.

В-третьих, мы смогли наладить дружественные отношения с внешним миром, особенно с соседними странами и США.

А что тогда не удалось и какие были сделаны ошибки?

Я бы начал не с ошибок, а с проблем того времени. Самой главной из них для нас стала неготовность страны к преобразованиям, которые пришлось проводить буквально с колес. Отсюда вытекает другая проблема — мы не могли сформулировать стратегический план развития страны, да его и до сих пор нет.

Что касается ошибок, то мы не сумели официально осудить коммунистический режим и его идеологию. Поэтому советское наследие и сейчас тянет Россию назад, не давая построить нормальное гражданское общество. Ну и, конечно, непростительно было то, что в 1993 году политическая элита страны довела ситуацию до вооруженного противостояния и гибели более полутора сотен людей. Непростительно было вводить войска в Чечню. Этого нужно было избежать любой ценой.
Беседовал Андрей Мозжухин

Отредактировано Каптёр (29-01-2016 13:15:28)

11

http://lenta.ru/articles/2015/05/01/prigarin/
«Горбачев сквозь пальцы смотрел на все шаги Ельцина»
Бывший член ЦК Алексей Пригарин о разрушившей СССР перестройке

http://s7.uploads.ru/84k5K.jpg
Фото: Алексей Бойцов / РИА Новости

Тридцать лет назад, в марте 1985 года, к власти в СССР пришел Михаил Горбачев. Спустя месяц после назначения на пост генерального секретаря он озвучил знаменитые «апрельские тезисы», от которых принято вести начало перестройки. Бывший член ЦК КПСС Алексей Пригарин с марта 1991 года и до запрета компартии возглавлял Центр политического анализа и прогнозирования при ЦК КП РСФСР. Он рассказал «Ленте.ру» о создании Марксистской платформы в КПСС и о том, как видит перестройку 30 лет спустя.

Лента.ру: Есть три версии происхождения перестройки: одни считают, что она была искусственно вызвана усилиями Запада. Другие — что за перестройкой скрывалась борьба за власть старой и новой номенклатуры. В пользу второй версии говорит то, что Горбачев сменил 70 процентов членов Политбюро и 60 процентов первых секретарей. Последняя версия — что перестройка была вызвана объективными обстоятельствами, то есть тем, что СССР проиграл соревнование с Западом. Вы придерживаетесь какой-то из этих версий?

Пригарин: Я придерживаюсь в основном третьей версии, но не потому, что мы проиграли, а потому что тогда назрели внутренние перемены. И в этом смысле я поддерживал перестройку первые два — два с половиной года, и не стыжусь этого. Я поддерживал лозунг перестройки «Больше демократии, больше социализма», кампанию за гласность. Я переосмыслил свое отношение к политике Горбачева и стал критически к нему относиться, когда он начал высказываться за привлечение частных средств, за безграничное развитие кооперативов и был выдвинут лозунг приватизации. Причем объявлял об этом Горбачев все время не в Москве. Один раз в Испании, второй — во время выступления перед активом Черноморского флота. Хотя, если честно, недоверие Горбачев стал у меня вызывать уже к концу 1985 года. Он говорил, говорил, много обещал на встречах с отраслевыми и региональными активами, причем всем одно и то же. Будем, мол, силы и средства на ваше развитие бросать. Мне, как экономисту, было понятно, что это невозможно. Но с другой стороны, мне нравилась бурная жизнь, которая тогда началась: открытые дискуссии, разные клубы.

http://s2.uploads.ru/pYG7q.jpg
Алексей Пригарин, 1992 год
Фото: Борис Приходько / РИА Новости

Почему же перестройка все-таки пошла не в ту сторону? Лозунги-то, как вы говорите, были верные.

Вы меня поднимаете на верхние этажи абстракции. Потому что, согласно марксистской, самой схематичной оценке, рост производительных сил наткнулся на устаревшие производственные отношения.

Никаких интриг и заговора не было?

Естественно. Хотя, конечно, США, как заинтересованный субъект, были в то время на стороне антикоммунистов (демократов) и как могли их поддерживали.

А если более подробно, то надо признать: кризис в СССР конца 1980-х годов носил общесистемный характер и развивался по нарастающей. Судите сами. Он охватил, прежде всего, систему государственного управления: замедление научно-технического прогресса, накопление диспропорций в экономике, расширение масштабов коррупции, нарушения принципа распределения по труду.

Во-вторых, кризис поразил официальную идеологию (консервация ее на уровне 30-х годов, неспособность отвечать на новые явления в обществе); в-третьих, политическую сферу (рост недовольства у интеллигенции, отчуждение от компартии рабочего класса); в-четвертых, межнациональные отношения (рост национализма во всех республиках СССР, прямые столкновения на этой почве как между отдельными республиками, так и внутри них). И, наконец, общественную мораль: распространение лицемерия и цинизма, негласное признание большинством народа приоритета буржуазных нравственных ценностей. Назрела необходимость кардинальных изменений в общественных отношениях. Было необходимо перейти на новую ступень социализма, которая сочетала бы эффективно действующую общественную собственность, социальную справедливость и политическую демократию.

Что нужно было делать с национальными конфликтами, с Прибалтикой, где сепаратизм начался раньше, чем в других республиках?

Если говорить о Прибалтике, то не нужно было проводить дурацкую политику централизации по отношению к национальным республикам. Однажды я был на встрече с одним из секретарей ЦК Эстонии в Таллине, и он взял меня за руку, подвел к окну, показал на крыши ратуши и говорит: вот посмотрите, чтобы отремонтировать крышу ратуши, я должен был обращаться в Совмин Союза и встречал там соответствующее отношение к национальным традициям.
http://s3.uploads.ru/3v8lL.jpg
Митинг за отделение союзных республик от России на площади Маяковского, 1990 год
Фото: «Огонек»

Если конкретно: ситуация турбулентности, начинается парад суверенитетов. Не все республики стремились выйти из Союза, но какие-то ведь хотели. Стоило их удерживать? И как?

Во-первых, как я уже сказал, не надо было проводить такую политику, чтобы оскорблять национальные чувства в данных республиках. Во-вторых, если до этого дошло и необходима перестройка, то, конечно, должна была быть децентрализация.

Всегда говорится о том, что роль личности в истории России велика. Кандидатура Горбачева на пост генсека была продвинута Громыко. А если пофантазировать и представить, что, допустим, не Горбачев был выдвинут, а кто-то другой, это что-нибудь бы изменило? Или все-таки не так велика роль Горбачева в этих событиях?

В эпоху турбулентности, как вы правильно заметили, роль личности возрастает. С другой стороны, это было неизбежно, кто бы ни пришел. Вот прекрасный пример, страна после смерти Сталина: у Маленкова была своя программа реформ. У Хрущева — своя, более консервативная. Самая же либеральная была, и тут можно смеяться, у Лаврентия Павловича Берии. Причем и внутренняя, и внешняя — вполне социал-демократическая.

Когда вы решили создать Марксистскую платформу в КПСС?

Платформу мы создали, когда поняли, что дела плохи: в 1990 году. А было это так: в 1989-м был основан Московский партийный клуб «Коммунисты — за перестройку». Из него через полгода существования выросли две платформы: марксистская и демократическая. При этом слово «демократическая» надо бы взять в кавычки, ибо приняли название «Коммунисты за демократию», хотя ни одного коммуниста там уже не было.

В этом клубе были достаточно известные личности, потом активно работавшие против коммунистов. Например, Владимир Лысенко, который позже основал Республиканскую партию России. Наиболее крутой антисоветчик — Игорь Чубайс, он и сейчас остался при своих убеждениях. Из этого же клуба вырос Василий Шахновский, который затем был одним из близких помощников Гавриила Попова, работал управделами московской мэрии и потом проворовался. Все они состояли в КПСС.

Разношерстный коллектив клуба привел его к расколу на правый фланг и левый. Ярких представителей правого крыла я назвал, а на левом фланге были мы: я и покойный Анатолий Крючков, который после руководил Российской партией коммунистов.

На Всесоюзной конференции партклубов и парторганизаций, прошедшей в конце января 1990 года, создали «Демократическую платформу в КПСС». Многие коммунисты были не согласны с курсом на капитализм, который объявили на конференции, и тогда, в апреле 1990 года, организовали I конференцию сторонников «Марксистской платформы в КПСС». В ней принял участие Клуб марксистских исследований при МГУ Александра Бузгалина, Фонд социальных инициатив Сергея Скворцова и наш левый фланг московского партклуба.
http://s2.uploads.ru/2SiND.jpg
Праздничное шествие по Красной площади, 1990 год
Фото: «Огонек»

Фактически это уже был распад КПСС?

Нет, мы не рассматривали КПСС как умирающую партию, хотя уже ближе к 1991 году были уверены, что КПСС разойдется как минимум на две партии. Горбачев на одном из пленумов ЦК прямо говорил: «В зале сидит несколько партий». Так и оказалось.

Значит, если бы не ГКЧП, то у марксистской платформы было бы время организоваться как следует до декабрьского XXIX съезда и во время раскола КПСС на две или более партий занять социалистическую нишу?

По независимым от нас подсчетам марксистскую платформу поддерживали тогда около трети членов партии. Эту же оценку подтвердило и голосование за антирыночную резолюцию, внесенную на XXVIII съезд движением «Коммунистическая инициатива» Виктора Тюлькина, при нашем участии. Уже многим было понятно, что слово «рынок» маскирует восстановление капитализма.

Да, и одна треть делегации ее поддержала. Получается, вас не поддержали не только реформаторы, но и консерваторы.

Видите ли, треть съезда в условиях недостаточного времени на разбег и с привычкой голосовать за то, что предложено центром, — это очень хороший результат.

Если кратко, то в чем заключалась программа Марксистской платформы?

Это сочетание политической демократии с социализмом, если в одной фразе. То есть общественная собственность и демократия.

Вы наверняка тогда знакомились с программой радикалов «500 дней», какое у вас к ней было отношение?

Отрицательное.

По-вашему, она не привела бы к спасению Союза, как сейчас утверждают либералы?

В любом случае эта политика была бы, как сейчас по-идиотски говорят, более лучшей. Она не предусматривала шоковую терапию.

Развал Союза, как и КПСС, тоже назрел и был неизбежен?

Союз, конечно, можно было сохранить, но немного в другой форме. Сохранив название и все достижения СССР. Что касается партии, то я отвечу исходя из марксистской теории: перемены были неизбежны. Если бы мы дожили до декабря 1991 года, когда должен был состояться очередной съезд, то партия мирно и органично разделилась бы на две или, скорее, на три партии, а может, и на четыре.

Вы сказали, что Союз можно было сохранить. Но если бы это произошло, не получилось бы пародии на социализм, как в Северной Корее?

В Корее я был в 92-м году. И у меня противоречивое мнение: с одной стороны, азиатский способ управления вполне национален, и с этим надо считаться. С другой стороны, это вечно продолжаться не может. Насчет национальной специфики: помню, был в Англии в гостях у турецкой компартии (в эмиграции) в 1994 году. Турки организовали мне встречу с лидером одной из английских компартий. Этот англичанин, рассуждая о Северной Корее, сказал, что говорить «единственный великий полководец» — варварство, на что я ответил, что нужно учитывать национальную специфику. К примеру, как здороваются китайцы: они говорят: «Десять тысяч лет жизни», — что явное преувеличение. Англичане тоже здороваются: «Long live». А самые скромные мы в Советском Союзе, потому что просто желаем здравствовать. И англичанин жутко обиделся.

Так все-таки: если бы Советский Союз был сохранен, не было бы это как Северная Корея?

Нет. Не было сил, которые были на это настроены. Не исключено, что мы бы имели какой-то вариант Китая.

Расскажите о вашей оценке ГКЧП, что это было: провокация или неудачная попытка изменить строй?

Это неудачная попытка, она отразила слабость мышц той КПСС. Все помнят дрожащие руки Янаева. Да и главное не это, а руки того, кто дал приказ ввести танки в Москву 19 августа. Потому что если ввели танки (я говорю чисто технологически, без политической оценки результатов), то обеспечьте их применение. Когда танки стоят на центральных площадях и ничего не делают, а вокруг каждого танка, естественно, группы протестующих, — это деморализация.

http://s7.uploads.ru/9jgu3.jpg
Фото: «Огонек»
Танки в Москве во время ГКЧП, август 1991 года

Но еще больше деморализовали действия Горбачева, который сквозь пальцы смотрел на все шаги Ельцина, например, к независимости России от центра, от Москвы. Горбачев остановил импичмент Ельцина. ГКЧП, конечно, критическая точка, когда все вырвалось наружу. Но смотрите, в июле, за месяц до ГКЧП, Ельцин подписал указ о ликвидации всех партийных ячеек на предприятиях. Горбачев это пропустил, как все остальные деструктивные действия Ельцина. Когда же Горбачеву на июльском партийном пленуме стали предлагать немедленно принять меры, он сказал: «Ну мы это обсудим, подумаем». И уехал отдыхать в Форос. Я думаю, что это было последней каплей…

Вы лично поддержали ГКЧП или нет?

Поддержал. Арестован не был.

Возможна ли была консервация режима, если бы выступление ГКЧП завершилось успехом?

Невозможна. В ГКЧП не было даже намека на возврат к авторитарной или диктаторской системе. Если внимательно изучить текст декларации ГКЧП от 19 августа, то все становится понятно — ни о какой авторитарной власти речи не шло.

Мало кто готов был защищать КПСС тогда, или я ошибаюсь?

В различного рода коммунистических партиях, которые образовались практически сразу после ГКЧП, включая КПРФ, кстати, в общей массе было более миллиона человек. Это немало. А митинги коммунистов на Манежной собирали столько же людей, сколько демократы. Это одна из причин, почему не стали развивать дальше историю с запретом КПСС.

После провала ГКЧП Ельцин запретил КПСС, а через год состоялся суд над партией, в Верховном суде прошло 35 заседаний, со стороны обвинения были бывшие члены партии. Но процесс закончился ничем. Как вы думаете, почему новые власти не решились на люстрацию?

Как это ничем? Я присутствовал на этих заседаниях, был среди свидетелей, но до меня дело не дошло. Суд принял половинчатое решение: он разрешил создавать организации КПСС снизу, но не разрешил восстанавливать партийную структуру. Люстрация в России? На это было бы забавно посмотреть, особенно на тех, кто бы ее стал проводить, ведь все были в партии. Представляете Ельцина, руководящего чисткой коммунистов. Или наоборот, даже настоящих демократов, академиков Сахарова или Лихачева, которые бы стали проводить чистки. В Восточной Европе ее проводили позже, и то только потому что к власти пришли откровенно антикоммунистические силы.
Беседовал Алексей Сочнев

12

Источник

http://s2.uploads.ru/TnNKu.jpg

12 декабря 1995 года. Волгоград, Мамаев Курган. Генерал Лев Рохлин награждает офицеров и солдат, прошедших первую чеченскую кампанию
Мы должны были арестовать президента»
Андрей Веселов, Виктор Дятликович, Анастасия Новикова 21 июля 2011

20 июля 1998 года Бориса Ельцина должны были арестовать — власть в стране перешла бы к военным. За две недели до этого организатора заговора генерала Льва Рохлина нашли убитым на собственной даче. Через 13 лет после несостоявшегося переворота «РР» поговорил с участниками и свидетелями заговора и воссоздал картину предполагавшейся смены власти




—Я особо и не конспирировался, если честно. Думал, все «за». А кто мог быть против-то? В Кремлевский полк, блин, прямо через Спасскую башню с двумя чемоданами, полными затворов, перся, еле-еле закрывались — во-от такие чемоданы! — Отставной полковник Николай Баталов вскакивает со стула, разводит в стороны свои ручищи, и понимаешь: чемоданы действительно были огромные, и затворов в них действительно было много. А Кремлевскому полку они понадобились потому, что карабины у них без затворов, не боевые.

Сейчас Баталов работает директором «по общим вопросам» одного из химических заводов Волгоградской области. А в то время был сначала заместителем командира 8-го армейского корпуса, а потом возглавлял региональное отделение Движения в поддержку армии. И был допущен почти ко всем подробностям плана захвата власти. Говорить об этом он может совершенно свободно, потому что никакого уголовного дела по тем событиям не заведено, официально заговора как бы и не было. И что именно он проносил в своих чемоданах через Спасскую башню, уже никакому следователю не интересно.

— И вот, у меня эти чемоданы затворов, а у другого товарища куча патронов, — продолжает Баталов. — Прошли, оставили. Готовились… А оказались мы лохами кончеными! Конспираторы мы были никакие. На этом и погорели.

— К тому моменту за Рохлиным и его ближайшим окружением были установлены тотальная слежка и прослушивание — это вне всякого сомнения. То есть все знали, что он готовит… — рассказывал «РР» бывший командующий ВДВ генерал Владислав Ачалов, интервью с которым мы записали буквально за несколько недель до его неожиданной смерти.

Мятежный генерал
Лев Рохлин действительно готовил военный переворот. Это был, пожалуй, единственный за всю постсоветскую историю прецедент того, что можно было бы назвать «настоящим военным заговором». А если брать шире, то и за всю российскую историю после восстания декабристов. Ведь за прошедшие с тех пор два века во всех революциях, переворотах, мятежах армия если и играла какую-то роль, то это была роль статиста.

Генерал-лейтенант и депутат Госдумы Лев Рохлин, отказавшийся в свое время от звания Героя России за «гражданскую войну в Чечне», развил в 1997–1998 годах настолько бурную оппозиционную деятельность, что испугал этим и Кремль, и других оппозиционеров. «Мы сметем этих Рохлиных!» — бросил в сердцах Борис Ельцин, а депутаты от КПРФ поспособствовали смещению мятежника с поста главы парламентского комитета по обороне.

В Госдуму боевой генерал, штурмовавший Грозный в первую чеченскую кампанию, попал по спискам вполне официозного движения «Наш дом — Россия». Но быстро разошелся со слабой партией власти во взглядах (главу НДР Черномырдина Рохлин в кругу своих соратников называл не иначе как «пауком»), покинул фракцию и создал Движение в поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки (ДПА).

В оргкомитет движения вошли бывший министр обороны Игорь Родионов, бывший командующий ВДВ Владислав Ачалов, экс-глава КГБ Владимир Крючков и еще ряд не менее примечательных отставников, обладающих заметным влиянием и связями в среде силовиков.

Потом были поездки по регионам, персональный самолет, услужливо предоставленный кем-то из руководителей военно-промышленного комплекса, встречи с губернаторами, забитые до отказа залы в крупных городах и самых отдаленных воинских гарнизонах.

— Я с Рохлиным был в нескольких командировках — в Казани, других местах, — вспоминал генерал Ачалов, — слышал выступления, видел, как его воспринимают. Выражался он предельно жестко. Услышать такое сегодня от федерального депутата немыслимо. И все его тогда испугались — не только Кремль, но и КПРФ, ЛДПР…

— Бывали моменты, что мы очень узким кругом собирались у него на даче, нас было буквально пять-шесть человек, — продолжал Ачалов. — Конечно, первоначально не было планов вооруженного захвата власти, вооруженного восстания. Но потом жизненная обстановка к этому подтолкнула. Потому что чехарда в государстве набирала темпы, росла просто катастрофически быстро. Вы же помните 1998 год? С весны премьером был мальчик Кириенко, а в августе случился дефолт. Вот и представьте себе, что случилось бы, если б Рохлина не убили в июле. Вариант привлечения армии был вовсе не исключен.

О каких-то дополнительных подробностях Ачалов рассказывать не стал. Обронив, однако, что Рохлин «в любых вопросах мог опереться на волгоградский 8-й корпус». Этим корпусом Рохлин командовал с 1993 года. С ним он прошел «первую чеченскую». И даже когда стал депутатом, уделял ему совершенно особое внимание: регулярно встречался с офицерами, лично курировал вопросы перевооружения и оснащения корпуса, превратив его в одно из наиболее боеспособных соединений.

— Года через два после смерти Рохлина я разговаривал с офицерами этого волгоградского корпуса, они мне кое-что рассказывали, и, исходя из этих рассказов, там действительно могло что-то получиться, — уверяет нас и глава «Союза офицеров» Станислав Терехов, тоже одно время входивший в окружение Рохлина.

План переворота: армия
— Деталей, значит, хочешь, — задумчиво глядит на меня полковник Баталов.

Раннее утро, мы сидим в баре волгоградской гостиницы. Я напираю на то, что прошло почти полтора десятка лет, все сроки давности вышли, и о многом можно рассказывать открыто. Наконец полковник соглашается:

— Хорошо. Как вообще это мероприятие планировалось? Хотели силовой захват власти. Силовой! Вот даже разговора не было о каких-то там «протестных мероприятиях». Это так, несерьезно. Вот сюда, в центр Волгограда, на площадь Павших Борцов и площадь Возрождения, планировалось вывести силы корпуса.

— Буквально как декабристы на Сенатскую? — уточняю я.

— Верно. Но Ельцин здесь не имел тех сил, которые были в Санкт-Петербурге у Николая I, расстрелявшего восставших картечью. Кроме корпуса здесь вообще никаких сил не было. Ну, бригада внутренних войск в Калаче. Еще конвойный батальон. И остановить нас, если бы мы действительно вышли, было бы некому.

— А что дальше?

— После выступления корпуса происходит оповещение по другим армейским частям. Нас поддержали бы в самых разных местах. Всю схему я не знаю. Говорю за то, что знаю. Вот Кремлевский полк, полк охраны, он был пополам: часть командования за Рохлина, часть — за президента. Этот полк не смог бы нам помешать, хотя бы мы прямо в Кремль пришли. Главный запасной командный пункт вооруженных сил был просто куплен — дали деньги кому надо, хорошие бабки, и он говорит: «Все, в это время будет снята охрана. Я уйду, и вот вам связь со всем миром». А уж со страной — там и говорить нечего, со всеми армейскими структурами. У нас два самолета транспортных, допустим, на Тихоокеанском флоте стояли, морпехи, два батальона, двое или трое суток на аэродроме прожили.

— Зачем? Чтобы лететь в Москву?

— Да! И то же самое на Черноморском флоте. В Севастополе стояла в готовности бригада морских пехотинцев. Естественно, Рязанское высшее училище ВДВ. Курсантам стажировку отменили. Они где-то на полигонах были, но к определенному моменту их вернули в Рязань. Потому что Рязань — это двести километров от Москвы. Училище было на сто процентов за нас. И договоренность была с руководством Таманской и Кантемировской дивизий, что они как минимум не выступают против нас.

План переворота: гражданка
— Это был добротный системный проект, отвечающий всем требованиям того, что в науке называется «системная инженерия проектов», — подводит научный базис под несостоявшийся переворот бывший советник Рохлина Петр Хомяков. — Есть классические работы на этот счет. Того же Дженкинса. Ядро проекта в данном случае — это силовые акции армии. А среда осуществления — массовые протестные акции, информационные акции, политическая поддержка на местах, экономическая поддержка. И даже внешняя поддержка. Исходя из этого, мы проанализировали товарные потоки в столице. И наличие мощных, активных стачкомов в населенных пунктах вдоль этих маршрутов. Планировалось, что накануне выступления армии стачечники якобы стихийно перекрывают трассы, по которым в Москву доставлялись некоторые товары, отсутствие которых вызвало бы социальную напряженность. Например, сигареты. Отсутствие курева накалило бы обстановку в Москве, шел бы рост негативных настроений.

— А откуда вам были известны все эти маршруты?

— Да из московской мэрии! Лужков был непосредственным участником проекта Рохлина. Кстати, в день убийства генерала на 11 часов утра была запланирована встреча Рохлина и Лужкова для уточнения некоторых деталей. Московские СМИ по команде Лужкова обвинили бы в табачном кризисе Кремль.

В команде Рохлина Хомяков отвечал за разработку механизмов социально-экономической поддержки армейских выступлений. Одновременно был политическим обозревателем РИА «Новости», а еще доктором технических наук, профессором Института системного анализа РАН. «РР» нашел его в Грузии: в 2006 году он присоединился к российской карликовой ультранационалистической организации «Северное братство», а после того как руководителя «Братства» Антона Мухачева арестовали, бежал на Украину, где просил политического убежища, а оттуда — в Грузию.

Параллельно с созданием товарного дефицита планировались массовые выступления.

— Все было расписано. Кто из какого региона за что отвечает после прибытия в Москву. Мосты, вокзалы, телеграфы. Парализовать работу аппарата несложно, — рассуждает Николай Баталов. — Пришли десять человек и выключили подстанцию — вот и все, нет связи. И остальное так же. Пришли, по телевизору объявили: «Ельцин низвергнут, отправлен на пенсию — вот его отречение». А чего? Ему паяльник в ж… — он бы точно подписал отречение. А ГКЧП — придурки, прости за выражение, которые тряслись и не знали, чего хотят. Мы-то четко знали, чего мы хотим и что надо делать. Тысяч пятнадцать — двадцать человек в один день в Москву бы приехали только из Волгограда. Этого было бы достаточно, чтобы парализовать деятельность всех властных институтов. Лично я должен был привезти полторы тысячи. У меня уже было расписано: кто поездами, кто автобусами.

— А откуда на это были деньги?

— Рохлин давал. Вот однажды говорит: «На 24 тысячи долларов — это на расходы, связанные с выдвижением народа». Хотя многие помогали от чистого сердца. Например, начальник железнодорожного депо, когда я к нему пришел просить помощи — переправить людей в Москву, — говорит: «Пару вагонов подцепим к пассажирскому поезду, набьешь туда народу». Автобусы стояли, рефрижераторы с продуктами. Директор одного из заводов мне говорил: «Вот стоит подключенный рефрижератор, забит полностью тушенкой. Это все от моего завода, все куплено. Второй рефрижератор — еда разная вам». А, допустим, мэр Волжского говорил: «Дам сорок автобусов». Ну, сорок не получилось — где-то штук пятнадцать автобусов он должен был дать. Евгений Ищенко у нас одно время мэром был, потом его посадили под надуманным предлогом. Я в 1998 году с ним встретился, говорю: «Надо немножко помочь — людей переодеть одинаково». Он на свои деньги купил, не знаю, тысяч пять комплектов обмундирования. Я ездил на машине — у меня восьмерка, жигуль — рекогносцировку маршрута проводил: где стоять, где заправляться. По дороге смотрел, где заправки, нефтебазы. Даже заготовил специальные расписки — что когда власть возьмем, деньги вернем — столько, на сколько солярки налили…

Откуда была финансовая поддержка у Льва Рохлина? Судя по всему, действительно от близких ему предприятий военно-промышленного комплекса, которые страдали тогда от сворачивания гособоронзаказа.

— Рохлин имел очень четкую программу поддержки производственного бизнеса, в разработке которой принимали участие я и мои коллеги из Института системного анализа РАН — я с ними активно консультировался, — рассказывает Петр Хомяков. — Так что бизнесмены-производственники поддерживали генерала и всячески тайно ему содействовали. Так, большинство забастовок того периода организовывали они сами, разумеется, не афишируя это, и согласовывали с генералом время и место этих забастовок. На майские праздники 1998 года прошла серия выступлений под флагами Движения в поддержку армии. Это был еще и зондаж армейской среды — как поддерживают мероприятия действующие офицеры разных частей, как относится к этому командование этих частей. Все было проверено. В итоге марш армейских частей на Москву был бы политически триумфальным. И каждый выдвинувшийся полк у Москвы развернулся бы в дивизию при поддержке колонн буквально сотен тысяч стачечников.

Внешняя поддержка должна была прийти с Запада. Конечно, не от НАТО, а от Александра Лукашенко.

— Я сам не участвовал в организации этого мероприятия, но от других членов команды знаю, что была тайная встреча генерала Рохлина и Лукашенко в лесу на границе с Белоруссией, — говорит Хомяков. — Знаете, интересно: когда Лукашенко давал пресс-конференцию в РИА «Новости» и шел в зал, Рохлин стоял в проходе, пропуская Александра Григорьевича. Они не поздоровались. Но обменялись такими многозначительными взглядами! Это было понятно только для них самих и для тех, кто был в теме и стоял рядом. Потом, когда некоторые настырные журналисты говорили, что они поздоровались, генерал улыбался и отвечал: «Что вы?! Мы же не знакомы. Мы в двух метрах стояли друг от друга и ни слова друг другу не сказали».

Неудачная репетиция
Первая попытка выступления была назначена на двадцатые числа июня. Лев Рохлин тогда в очередной раз приехал в Волгоград.

— После баньки мы это все дело обсудили, утром командиры разъехались, а в четыре утра все здесь загудело: нас блокировала бригада внутренних войск. Та самая, из Калача, — вспоминает Николай Баталов. — Я ко Льву Яковлевичу мчусь, говорю: «Так и так, что делать? Нас накрыли». Но они не знали, где командный пункт. КП уже вышел в поле, машин двадцать, связь и все остальное. Рохлин говорит: «Давай все в исходное возвращать. А я еду в Москву. Ничего не получится — повяжут всех». Мероприятие пришлось отложить. Две недели он не прожил… Я на восьмерке — посадил Льва Яковлевича и погнал в Москву, прямо до Госдумы. Он успел на заседание и там говорит: «Ничего, мол, не знаю». Пока был жив, нас прикрывал. А потом меня в ФСБ вызывали. Но я с должности замкомандира корпуса к тому времени ушел и только отделение ДПА возглавлял. А офицеров пошугали. Кого-то сразу уволили, кого-то перевели. Мне давали слушать весь наш разговор в этой бане.

— Вас писали?

— Да. Все они, в общем, знали. Вот когда Рохлин в парилке непосредственно с кем-то разговаривал — этих записей у них не было. Мы по одному туда ходили. Жарко — аппаратура, видимо, и не работала. А в зале они все слышали…

После случившегося прославленный корпус расформировали. Так же демонстративно, как его офицеры собирались угрожать столице. В музее Сталинградской битвы мы не смогли найти знамя корпуса, первоначально там выставленное. Оказалось, что его запросили в Москву, в Центральный музей Вооруженных сил, и сдали в знаменный архив. Чтобы уже ничего в Волгограде о корпусе не напоминало.

— Мне Казанцев (Виктор Казанцев, в то время командующий войсками Северо-Кавказского военного округа. — «РР») тогда лично сказал: «Путчист, ты у меня служить не будешь, езжай в Забайкалье», — вспоминает бывший начальник связи 8-го корпуса Виктор Никифоров.

Он один из тех, кого подозревали в причастности к подготовке мятежа. Хотя сам Никифоров это и сейчас отрицает.

— Прилетал как-то Лев Яковлевич сюда, устроили они, как обычно, офицерские посиделки, — рассказывает он. — Выпили. Я там не был, к сожалению. А потом горячие головы начали: «Да что там Москва, мы ее раздавим, народ поднимется!» Настроение боевое после Чечни. И было там неосторожное заявление Рохлина, что «дивизии все с нами, и авиация поддержит». Люди просто за столом сидели на кухне, выпивали. А ребята из КГБ-ФСБ их слушали. И Рохлин тогда обронил: «У Никифорова все есть, у него склады, оборудование». А у меня действительно хорошее зональное оборудование, мастерская, склад. Не для того чтобы Москву брать, а чтобы родину защищать. Меня на той встрече не было! И все равно в ФСБ таскали, а через год из армии вытурили. Только потому, что мою фамилию один раз Рохлин произнес.

Слова Виктора Никифорова можно интерпретировать по-разному. Можно посчитать, что он все-таки участвовал в заговоре, но даже сейчас, по прошествии 13 лет, боится в этом признаться. А можно поверить ему, и тогда окажется, что генерал Рохлин не до конца понимал, чьей поддержкой он располагает, а чьей — нет, и стал заложником собственного ближайшего окружения, которое уверяло его в том, что армия его действия поддерживает безоговорочно. В любом случае шансы заговорщиков уже не представляются такими очевидными.

— К сожалению, Рохлин подставился сам — как неопытный политик. Будем прямо говорить, несколько прямолинейный, — вспоминает лидер «Союза офицеров» Станислав Терехов. — Я тоже прямолинейный, но я чувствую, где есть предатель, вот нутром чувствую. Рохлин то ли чувствовал, то ли нет, но вокруг него было слишком много чужих людей.

После провала первой попытки переворота второе, решающее выступление наметили на 20 июля. А 3 июля Льва Рохлина застрелили.

Комитет спасения России
Был ли у заговорщиков реальный план действий в случае победы? И да и нет. Но первые организационные шаги они себе представляли.

— С точки зрения политических реалий предполагался некий переходный период. Военно-революционная диктатура! — предельно откровенен Петр Хомяков. — Но Лев Яковлевич совершенно не хотел этот период затягивать. Планировался немедленный созыв Учредительного собрания. И потом полноценные конкурентные выборы. В том, что он и его команда совершенно честно эти выборы выиграли бы, сомнений не было и нет.

— В переходном правительстве должно было быть пять человек, — утверждает Николай Баталов. — Я военный, и для меня это сверхдемократично. Но кто эти пятеро — не знаю.

— Ну, Рохлин-то среди них должен был быть?

— Нет, нет, сто процентов! Он не хотел быть в верховной власти. Ни диктатором, ни правителем. Никем. Он инструмент, выполняет задачу — низвергает Ельцина и его клику.

А у власти становятся пять человек — Комитет спасения России. Все равны. Председателя нет. В регионах же через структуры ДПА создаются институты «смотрящих за властью». На них замыкаются и исполнительная власть, и законодательная, и армия, и милиция, и все остальное. Вот, допустим, я должен был быть таким «смотрящим» в Волгоградской области. Сразу же генерал-лейтенанта получил бы: своя власть! Захотел бы — генерал-полковника себе повесил. Так что было за что биться. Но это я так, образно.

Если верить Баталову, заговорщики были обеспокоены даже таким, казалось бы, второстепенным вопросом, как воспрепятствование анархии и хаосу уже после переворота:

— Мы думали даже, как бы беспорядков не было — как нам этого не допустить. Мало ли что? Ты где-то чего-то разгромил, а толпа пойдет громить дальше. Кому это надо? Мы этого ничего не хотели.

Выстрел в заговор
3 июля 1998 года Рохлин был убит на собственной даче в деревне Клоково Московской области. Прокуратура утверждала, что в спящего генерала из наградного пистолета стреляла его супруга Тамара. Причина — семейная ссора.

Сторонники генерала уверены: это месть Кремля и попытка предотвратитить армейские выступления. Владислав Ачалов прямо называет убийство «политическим», рассказывает, что после смерти Рохлина в лесу нашли «обгоревшие трупы» — так были «ликвидированы ликвидаторы или те люди, которые участвовали в этой операции». О том же самом свидетельствует и Петр Хомяков:

— Охрана была подкуплена. На чердаке спрятались трое убийц. Они убили генерала и покинули дачу. Потом их самих ликвидировали тут же в находящейся в 800 метрах лесопосадке. Трупы облили бензином и подожгли. На улице стояла 29-градусная жара. Потом на полном серьезе говорили, что трупы лежали там две недели. Версия для идиотов!

Полковник Баталов — он был на даче накануне убийства и вернулся туда утром после него — более сдержан и уверен, что «Тамара Павловна, скорее всего, и убила», но при этом оговаривается, что «она не убийца, просто орудие убийства. Она три месяца в больнице лежала зомбированная. Ей могли что-то вколоть, обработать, вот она и выстрелила в мужа».

В конце концов дело Рохлиной спустили на тормозах. В 2005 году Европейский суд по правам человека удовлетворил жалобу вдовы генерала на долгое рассмотрение дела в суде, отметив, что протяженность судебного процесса, составляющая более шести лет, представляет собой нарушение Европейской конвенции по правам человека в части «права на справедливый процесс в разумные сроки». После этого Наро-Фоминский суд приговорил Рохлину к четырем годам заключения, но зачел в этот срок содержание в следственном изоляторе. Рохлина оказалась на свободе и приговор не оспаривала. Таким образом, был зафиксирован удобный для всех и сохраняющийся поныне статус-кво. Вдову генерала правоохранители больше не преследуют, но и других убийц не ищут.

— Для меня главное, что Тамара Павловна на свободе, — объясняет «РР» адвокат Рохлиной Анатолий Кучерена. — Все остальное теперь не так уж и важно…
Следствие по делу о несостоявшемся перевороте тоже ничем не закончилось. Обвинения никому предъявлены не были. Все ограничилось чисткой в офицерских рядах и расформированием 8-го армейского корпуса.

Отредактировано Каптёр (20-02-2016 15:36:01)

13

http://s2.uploads.ru/bfQVx.jpg
Второго марта Михаилу Сергеевичу Горбачеву исполнилось 85 лет.
Хочу поделиться статьей   опубликованную Фёдором Лукьяновым Российской газетой.
На мой взгляд, он  смог точно передать и проанализировать стремления и помыслы тех лет нашего первого президента.
Ссылка
Президент несбывшейся мечты

Михаилу Горбачеву - 85. Наверное, нет человека, которого оценивали бы столь же эмоционально и полярно, как инициатора "нового мышления". Схожие чувства вызывал Борис Ельцин, первый президент России, но он покинул этот мир девять лет назад. А никто другой из живущих не может претендовать на сопоставимую роль в драме, которая разыгралась на рубеже 1990-х годов и была впоследствии возведена в ранг крупнейшей геополитической катастрофы ХХ века.

Горбачев в худшем положении, чем Ельцин. Быть первым всегда почетнее, чем последним. Публичная история не любит нюансов и тяготеет к упрощениям. Идейно-политические перипетии поздней перестройки, мотивы действующих лиц будут все больше становиться уделом исследователей-профессионалов. Массовое же восприятие нуждается в прямолинейных образах и убедительных легендах. Ярлык "он развалил СССР" присвоен обоим главным оппонентам того времени. Но в будущем национальном Пантеоне президент Российской Федерации за номером один обязательно будет упомянут - хотя бы в качестве формального основоположника. А вот что делать с последним (единственным) президентом Советского Союза - непонятно. Он проиграл, потерял власть, государство, а теперь, похоже, и главное свое достижение - завершение холодной войны. Это факты, говорящие сами за себя даже при самом позитивном отношении к имениннику.

Соратники Михаила Сергеевича часто повторяют его мысль о том, что перестройка все равно победила, ну или уж точно победит потом, когда все оценят ее неотвратимость и предопределенность. Это лукавство. Политика беспощадна к проигравшим. Успокаивать себя тем, что история расставит все по местам, тоже не стоит - она несправедлива. Особенно когда не останется тех, кто будет помнить странную реальность начала 80-х. Относительное материальное благополучие не компенсировало утомительного быта и растущего ощущения внутреннего дискомфорта на фоне закоснения системы и сверхдержавного бряцания оружием. Перемены казались одновременно и невозможными, и неизбежными. И именно такой человек, как Михаил Горбачев, был, на самом деле, наиболее точным воплощением этих противоречивых настроений.

Напоминание о том, что Горбачев дал нам свободу, звучит слишком пафосно в пору торжества мрачного цинизма. Но это правда. Всплеск интеллектуальной и творческой энергии, которая десятилетиями копилась под прессом официальной идеологии и репрессивной машины, напоминал фейерверк. Столь богатой, раскованной и многообразной дискуссии "о главном", как между примерно 1987 и 1990 годом, в нашей стране не было очень давно, и когда она теперь будет снова - неизвестно. Дело не в формальных ограничениях. Просто не вернуть той атмосферы подлинного энтузиазма, еще не омраченного ни печальным опытом, ни политическими амбициями, ни коммерческими интересами.

Внешняя политика Михаила Горбачева не была исключительно наивной, как упрекают его противники (наивность, впрочем, - наиболее мягкое обвинение). Она диктовалась объективной необходимостью облегчить экономическое и геополитическое бремя, нести которое Советскому Союзу было все тяжелее. К восьмидесятым годам холодная война себя исчерпала. Она стала бессмысленной. Горы ядерного оружия превратились в самоцель, никак не связанную с обеспечением подлинной безопасности, зато парализовавшую развитие. А ведь уже тогда начались фундаментальные сдвиги в международной системе, плоды которых мы в полной мере ощущаем сегодня. Исламская революция в Иране, джихад в Афганистане, которые тогда воспринимали как очередные театры боевых действий глобальной конфронтации СССР и США, на самом деле уже демонстрировали самостоятельную динамику, перед которой бессильны сверхдержавы. И тогда, и тем более сейчас.

Авторы "нового мышления" шагнули от классовых ценностей к общечеловеческим, прежде всего, чтобы сдвинуть фокус в своей стране. Но с высоты прошедших лет видно и другое - попытка сформулировать парадигму, которая могла бы ответить на возникающие всеобщие вызовы, а не цементировать раздел мира. Речь Горбачева в ООН в декабре 1988 года, когда он заговорил о глобальных проблемах, и сейчас кажется очень современной. В ту пору она попросту обогнала свое время.

Перестройка и новое мышление - символы несбывшейся мечты "для нашей страны и для всего мира". Ах если бы Союз ССР сохранился, но стал бы гибким, эффективным и по-настоящему добровольным... Ах если бы на смену конфронтации сверхдержав пришла конвергенция и благодаря ей удалось построить новую модель, собрав все лучшее от социализма и капитализма... И мощь вчерашних конкурентов была бы направлена на решение проблем человечества, а не на геополитическое соперничество...

Вместо этого получился урок жесткого политического реализма. Классовое начало уступило место не гуманистическому, а национальному подходу, который в большинстве случаев преобразовался дальше в чисто националистический. Усовершенствование социализма обернулось торжеством первоначального накопления капитала в его самых брутальных формах. Запад хладнокровно проводил в последний путь СССР и переварил (во всяком случае изо всех сил старался это сделать) трофеи, образовавшиеся после провала второй сверхдержавы. И быстро привык к мысли о том, что победа в холодной войне - закономерный итог его превосходства, а не результат определенного стечения обстоятельств. Самоуверенность вернулась бумерангом в XXI веке, но никто уже не обратится к наследию перестройки, чтобы припасть к истокам. Распад Советского Союза закрыл так и недописанную главу под названием "Равноправное сотрудничество в построении мирового порядка".

Михаилу Горбачеву пришлось ответить за всех. И за поколения предшественников, которые постепенно заводили огромную страну в тупик. И за преемников, которые воспользовались данной им свободой так, как они это сделали. По большому счету он остался один, как не вписавшийся ни в какой из бытующих мифов. Ни в просоветский, ни в современный российский, ни, как ни странно, даже в западный антикоммунистический. Хотя Горбачеву воздали в Европе и Америке все возможные почести, крепнет, прорастая, и совсем другая версия. Мол, советскому руководству, обремененному фатальными социально-экономическими и политическими проблемами, все равно некуда было деться, так что особой заслуги в конце коммунизма и прекращении холодной войны у Кремля нет.

Перестройка, увы, не победила. Она так и осталась мечтой. Зная, чем все закончилось, грезить о возвращении к тогдашним идеалам, что называется, язык не повернется. Но, уверен, многие скучают по тому периоду - времени своего рода общественно-политической невинности. Такая характеристика покажется странной ведь большинство активных действующих лиц второй половины восьмидесятых были представителями либо партийной номенклатуры, либо творческой элиты, за редкими исключениями успешно вписанной в прежнюю систему. Трудно заподозрить в них пыл энтузиастов-первооткрывателей. Но в том и заключалась уникальность эпохи, что порыв охватил почти всех, и даже многие из прожженных столпов тогдашнего устройства не могли сопротивляться желанию увлечься надеждой. Как пелось в старинной песенке, "даже пень в апрельский день березкой снова стать мечтает". Что уж говорить о более податливой и искренней части общества. Кстати, той самой, ожидания которой в основном и были вскоре обмануты. "Пни" в массе своей совсем даже не пропали...

Политик, а особенно руководитель государства - не ученый и не писатель, идеализм прощается ему только тогда, когда он приносит видимый и осязаемый успех. У Горбачева не получилось, да, наверное, и не могло. Оглядываясь почти на 30 лет назад, легко указывать на ошибки и говорить, как надо было сделать. Сегодняшнее время - антипод перестройки: сумрачное неверие в лучшее и всеобщее недоверие. Это тоже не финальная точка - достигнув двух крайностей, маятник должен пойти к середине. Туда, где, понимая все слабости и промахи, иногда фатальные, Михаила Горбачева, все-таки смогут оценить масштаб замысла и подлинность порыва последнего генерального секретаря ЦК КПСС.

14

https://lenta.ru/articles/2016/03/03/alksnis/
«Убийство Рохлина было отнюдь не бытовым»

Депутат Верховного Совета Латвии Виктор Алкснис о 90-х годах
http://s5.uploads.ru/UHwy3.jpg
Лев Рохлин

Фото: Огонек / «Коммерсантъ»
«Лента.ру» продолжает цикл интервью о недавнем прошлом нашей страны. Вслед за перестройкой мы вспоминаем ключевые события и явления 90-х годов — эпохи правления Бориса Ельцина. Народный депутат СССР, депутат Верховного Совета Латвии, лидер депутатской группы «Союз» Виктор Алкснис рассказал о подлости Горбачева, решительности Ельцина и о том, как сам чуть не погиб в 1993 году.

«Лента.ру»: Член Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь компартии Латвии Альфредс Рубикс на пресс-конференции 19 августа 1991 года заявил, что приветствует ГКЧП «не только с радостью, но и с гордостью» и что «это было мечтой нашей Компартии». А вы помните тот день? Что происходило в Риге?

Алкснис: Об этом сегодня никто не говорит, но Латвия была единственной союзной республикой, где ГКЧП победил. Сообщение о создании комитета, прозвучавшее утром 19 августа 1991 года, вызвало у руководства шок и трепет. Они всерьез поверили, что теперь ГКЧП начнет наводить порядок в стране, и им в этой ситуации не поздоровится. Тогдашний командующий войсками Прибалтийского военного округа Федор Кузьмин позднее мне рассказывал, как утром 19 августа ему позвонил председатель Верховного Совета Латвии, бывший секретарь ЦК Компартии Латвии по идеологии Анатолий Горбунов и начал убеждать, что он был и остается коммунистом, готов строго исполнять Конституцию СССР и распоряжения комитета. Вслед за Горбуновым начали звонить другие руководители «независимой» республики.

Депутат Верховного Совета Латвии Виктор Алкснис о крахе СССР

19-21 августа Рижский ОМОН (всего около двухсот бойцов) взял под контроль практически все важнейшие объекты, включая Совет министров Латвии. Самое примечательное, что в эти дни никто не вышел на улицы Риги и других городов республики протестовать против ГКЧП. Сторонники выхода из состава СССР сидели по домам и испуганно ждали, чем для них все это обернется.

21 августа ОМОН запланировал взятие последнего стратегического объекта Латвии — здание Верховного Совета республики. Но из Москвы пришло известие: члены ГКЧП полетели в Форос к Горбачеву сдаваться. ОМОН отошел на свою базу в предместье Риги и занял круговую оборону, заявив, что сдаваться не будет. Из Москвы поступил приказ воинским частям Прибалтийского военного округа и морской пехоте Балтийского флота разоружить мятежников. В воинских частях началось брожение, офицеры и солдаты отказывались разоружать своих товарищей, которых они считали героями.
http://s8.uploads.ru/7hwBI.jpg
Баррикады на улицах Риги

Фото: Игорь Михалев / РИА Новости

Есть мнение, что если бы не Ельцин в те дни, Латвия была бы сейчас автономной республикой в составе России.

После того как армия и флот отказались выполнять приказ, ситуация начала «раскачиваться», возникла опасность военного мятежа. Чтобы этого не допустить, Борис Ельцин вылетает в Ригу с блиц-визитом. В результате переговоров с руководством Латвии была достигнута договоренность об амнистии всему личному составу Рижского ОМОНа и перебазировании его на территорию РСФСР в Тюмень. В Ригу были направлены самолеты военно-транспортной авиации. Омоновцы с семьями на автобусах, с оружием и боевой техникой проехали через весь город на аэродром. На машинах были транспаранты «Мы еще вернемся!», а на тротуарах стояли сотни людей, многие плакали.

Невзирая на достигнутые договоренности об амнистии, на бойцов ОМОНа началась охота. Первым после запроса Латвии (по распоряжению Генпрокурора РСФСР Степанкова) в октябре 1991 года был выдан заместитель командира ОМОНа Сергей Парфенов, которого латвийский суд приговорил к четырем годам тюрьмы. Одновременно Степанковым были выданы ордера на арест и выдачу Латвии некоторых других бойцов, но они успели покинуть базу ОМОНа в Тюмени и несколько лет скрывались.

Начальник Управления Генпрокуратуры СССР Виктор Илюхин, который возбудил против Горбачева в 1991 году дело по статье «измена Родине», писал в своих воспоминаниях: «Горбачев предал Рубикса, предал Рижский ОМОН, прокурорских работников в Литве и Латвии, до конца оставшихся верными Союзу и законности». Вы согласны с этой оценкой?

Да, Горбачев предал Советский Союз. Ведь он был президентом СССР, высшим должностным лицом государства. Учитывая реалии тех дней, а также положения конституции страны, он обладал гигантскими полномочиями, но палец о палец не ударил, чтобы выполнить свои президентские обязанности по защите Основного закона государства. Он всегда уходил от ответственности и старался переложить ее на других. Он предавал всех, включая своих друзей и соратников, входивших в его ближайшее окружение, например — бывшего министра иностранных дел СССР Эдуарда Шеварднадзе, который был, наверное, самым близким его другом и товарищем.

Шеварднадзе не сам лично формировал и проводил в жизнь самоубийственную внешнюю политику СССР конца 80-х — начала 90-х годов. Он проводил линию Горбачева. Тем не менее, когда группа «Союз» и лично я на протяжении полутора лет последовательно и методично «мочили» Шеварднадзе и добились его ухода в отставку в декабре 1990 года, Горбачев ни разу не выступил в поддержку и защиту своего друга. Он его просто сдал, как сдавал других людей и до этого, и после.

В январе 1991 года я был членом Комитета национального спасения Латвии. На заседании этой организации мне лично приходилось наблюдать, как ее председатель Альфред Рубикс звонил по правительственной ВЧ-связи (закрытая система правительственной и военной телефонной связи в СССР, использующая высокие частоты — прим. «Ленты.ру») Горбачеву и согласовывал с ним наши действия. Хотя я прекрасно понимал, что собой представляет президент Советского Союза, на первых порах мне было удивительно и противно, когда после тех или иных событий в Латвии, согласованных с ним, он публично заявлял, что ничего об этом не знает и узнал о них только что.

Виктор Алкснис выступает на митинге протеста против решений Верховного Совета Латвии, 1990 год

http://s1.uploads.ru/EDqXf.jpg

Виктор Алкснис выступает на митинге протеста против решений Верховного Совета Латвии, 1990 год

Фото: Мариус Баранаускас / РИА Новости

Горбачев предал членов ГКЧП, которые накануне событий 19 августа 1991 года прилетели к нему в Форос для согласования планов введения чрезвычайного положения. Ведь он же сказал им: «Черт с вами, действуйте! А я болен». Члены ГКЧП, довольные, что неспособный действовать в критической ситуации Горбачев не будет руководить введением чрезвычайного положения, получившие от него согласие на его введение, полетели в Москву. Президент в это время уже записывал на видео свое заявление, в котором отрекался от комитета — на всякий случай.

Утром 23 августа после провала ГКЧП Рубикс был блокирован боевиками Народного фронта у себя в кабинете в рижском здании ЦК — арестовывать его они не решались, опасаясь реакции Москвы. ВЧ-связь в кабинете еще работала, и он позвонил в Кремль Горбачеву, ведь Рубикс был членом Политбюро ЦК КПСС, по сути — небожителем. На несколько минут в трубке повисло молчание, а затем секретарь передал Рубиксу, что президент не будет с ним разговаривать и попросил больше не звонить.

Вы знали министра МВД, участника ГКЧП Бориса Пуго? В воспоминаниях Геннадий Янаев пишет, что Пуго не покончил с собой, его застрелили. Что вы об этом думаете?

В ситуации с так называемым самоубийством Бориса Карловича действительно очень много непонятного. Насколько я его знал, это был хороший, приятный в общении человек, притом очень мягкосердечный. Я иногда удивлялся, как с таким характером он сумел занять столь высокие посты, требовавшие совершенно других качеств, особенно в плане жесткости.

Как мне представляется, совершить самоубийство и допустить смерть своей жены мог только человек совершенно других морально-волевых качеств, которыми Борис Карлович не обладал. Можно предположить, что его смерть входит в трагический список таинственных смертей нескольких высокопоставленных функционеров ЦК КПСС, которые завершили свой жизненный путь сразу после провала ГКЧП.

Когда вы последний раз были в Латвии? Как, по вашему мнению, там изменилась жизнь в 90-е годы?

Я уехал из Латвии в октябре 1992 года и после этого там не был. Тогда я был уволен из рядов российской армии, где служил старшим инженером-инспектором отдела боевой подготовки штаба ВВС Северо-Западной группы войск (бывший Прибалтийский военный округ). Накануне увольнения меня пригласил к себе начальник особого отдела штаба (военная контрразведка) и проинформировал, что по их сведениям против меня возбуждено уголовное дело по статье «измена Родине» уголовного кодекса Латвийской ССР (у Латвийской Республики своего уголовного кодекса на тот момент еще не было).

http://s1.uploads.ru/uL16f.jpg

База Рижского ОМОНа

Фото: Сергей Титов / РИА Новости

Поскольку я на тот момент еще официально являлся военнослужащим армии иностранного государства, то меня не трогали. Но меня предупредили, что как только я получу документы об увольнении и превращусь в обычного гражданина, то буду задержан. Он порекомендовал мне немедленно покинуть Латвию, как я и поступил.

«Измену Родине» мне вменили за мою депутатскую и политическую деятельность, направленную против выхода Латвии из состава СССР. Какова сейчас ситуация с этим уголовным делом — не знаю. С 1992 года я остаюсь персоной нон грата, поскольку продолжаю политическую деятельность, по мнению латвийских властей, наносящую ущерб Латвийской Республике. В Риге живет моя почти 90-летняя мама и сестра, там же похоронен мой отец, на могиле которого я не был уже 23 года.

Чего добилась Латвия за годы независимости? Она обезлюживается на глазах, процесс отъезда на ПМЖ в более благополучные страны уже напоминает бегство. В 1992 году в Латвии проживали 2 643 000 человек, а в 2015-м — 1 973 700. В Риге в 1991 году жили более 915 тысяч человек, и она готовилась стать городом-миллионником, а в 2015-м осталось всего 640 тысяч.

В последние годы на Запад из Латвии уезжают около 40 тысяч человек ежегодно. По официальной статистике, более 10 процентов граждан Латвии рождаются в Великобритании, по неофициальной, эта цифра в два раза больше. Сегодня госдолг Латвии таков, что для его погашения каждый житель страны должен отдать не менее 5 тысяч евро. В Латвийской ССР в сфере государственного управления работали 8 тысяч человек. В независимой Латвии сегодня таких чиновников 60 тысяч!

По уровню жизни эта страна до сих пор не достигла уровня Латвийской ССР образца 1990 года, где было около 500 предприятий, большая часть которых экспортировала продукцию, в том числе в западные страны. Теперь большинства этих предприятий нет, и Латвия из индустриальной республики, где высокотехнологичная промышленность была основой экономики, превратилась в страну, живущую за счет внешних заимствований с накоплением долгов (в среднем по миллиарду долларов в год). Практически вся экономика страны находится под контролем иностранных компаний, в первую очередь шведских.



http://s1.uploads.ru/ikUcq.jpg

Фото: Александр Поляков / РИА Новости

В 1993 году вы принимаете активное участие в противостоянии Ельцина и Дома Советов. Почему на стороне Советов? Вы проходили по оперативным сводкам МВД как один из организаторов массовых акций протеста на улицах Москвы. Что больше всего запомнилось?

Когда 21 сентября 1993 года Ельцин издал печально знаменитый указ о роспуске Съезда народных депутатов РСФСР, у меня не было сомнений, что это попытка государственного переворота, которому надо противодействовать. Именно поэтому вечером 21 сентября я прибыл к Дому Советов и принимал активное участие в последующих событиях.

Я был рядовым участником, все дни провел не в Белом доме, куда приходил только поспать на полу, а на улицах Москвы. В основном занимался агитацией и пропагандой, организовывал митинги и демонстрации. У меня на груди был значок народного депутата СССР, ко мне подходили десятки людей, я рассказывал им о происходящем и призывал противодействовать госперевороту. Агитировал блокировавших Дом Советов военнослужащих и милиционеров, объяснял им ситуацию, предупреждал об ответственности за участие в перевороте.

Технология была простая. Я подходил к цепи военнослужащих, представлялся: «Я народный депутат СССР полковник Виктор Имантович Алкснис. Кто у вас здесь старший? Пригласите его, пожалуйста». Подходил офицер, я снова представлялся и просил его тоже представиться, держа в руках блокнот и ручку. Запомнилось, что чаще всего офицеры представлялись Ивановыми и скрывали свои настоящие фамилии. Это производило очень сильное впечатление на солдат, которые начинали понимать, что дело нечисто.

Я начинал беседу с офицером в присутствии солдат, и, как правило, в ответ звучало одно — «мы люди военные, нам приказали». Что интересно, никаких попыток как-то меня нейтрализовать со стороны властей не предпринималось, хотя моя деятельность была заметна.

29 сентября меня все-таки подловили. Вечером у входа в метро «Краснопресненская» был назначен митинг протеста. Приехал на станцию, а там на платформе крики и вопли: наверху зверствует ОМОН, загоняет людей в метро. У меня был мегафон, я призвал всех ехать на станцию «Улица 1905 года» и собираться там у памятника. Постепенно народ стал прибывать, и я повел людей за собой перекрывать улицу Красная Пресня.

Мы ожидали, что ОМОН нападет со стороны Белого дома, но он появился с противоположной и тут же начал месить людей дубинками. Я мог укрыться в метро, но проявил ненужное геройство, начал кричать в мегафон: «Всем отходить в метро!», а сам через толпу бросился навстречу милиционерам, крича: «Остановитесь! Это же мирные люди!» Тут же получил два сильных удара по голове и шее и рухнул на асфальт.

Как потом рассказывали очевидцы, омоновцы начали меня, лежавшего на земле без сознания, бить ногами и дубинками. К счастью, я этого не чувствовал, получив омоновскую «анестезию». Очнулся минут через десять. Лежу один посреди пустой улицы (ОМОН оцепил окружающую территорию) и слышу: «Алксниса убили!» Голова болит и гудит, тело тоже, никто ко мне не подходит. Чувствую, что лицом лежу в луже, попробовал рукой — липнет, понял, что это кровь.
http://s7.uploads.ru/U4lub.jpg

Столкновение ОМОНа и оппозиционных демонстрантов на площади Рижского вокзала

Фото: Алексей Бойцов / РИА Новости

Наконец цепь ОМОНа расступилась, и ко мне подбежали несколько человек, вывели за цепь и начали тормозить машину. Меня поразило, что первая же, невзирая на мой внешний вид, остановилась, водитель помог усадить меня на заднее сиденье.

В больнице Склифосовского меня осмотрели, сделали рентген, наложили на руку гипс и предложили госпитализацию. Но подошла медсестра и сказала, что мне нельзя в палату, — за мной пришла милиция. Буквально через пять минут меня посадили в машину скорой помощи и отвезли на квартиру моего товарища народного депутата СССР Анатолия Чехоева. Я переночевал у него, а потом в целях безопасности меня перевезли в другое место отлеживаться. 2 октября меня всего перевязанного отвезли на Садовое кольцо к зданию МИД, где я выступил на митинге. Но чувствовал себя плохо, и в событиях 3-4 октября участия уже не принимал.

Была ли надежда на победу? Почему проиграли?

Надежда на победу была. Власть, особенно 3 октября, валялась на земле, и некому было ее подобрать. Увы, никто из руководителей Верховного Совета и назначенных им министров не вышел за пределы Белого дома, опасаясь ареста. Но я знаю достоверно, что если бы тогда Руцкой приехал в Генштаб, армия немедленно перешла бы на сторону ВС.

Сотрудники Министерства безопасности РФ (нынешняя ФСБ) на общем собрании приняли резолюцию о переходе на сторону Верховного Совета и ждали назначенного Верховным Советом министра безопасности РФ Баранникова, но он не приехал. Вместо этого послали десятки безоружных людей брать «Останкино», то есть просто на убой. А вот Ельцин не побоялся в ночь с 3 на 4 октября приехать в Генштаб и заставить начать штурм Дома Советов. Он был прекрасно осведомлен об антиельцинских настроениях армии, но тем не менее поехал. В итоге его госпереворот оказался успешным.

В середине 90-х вы тесно сотрудничали со Львом Рохлиным. Насколько мне известно, вы сторонник версии, что его убили по политическим мотивам за подготовку военного переворота. Расскажите об этом.

Да, сегодня это уже не секрет. Действительно, Лев Яковлевич, опираясь на огромную популярность в армии, готовил военный переворот, чтобы отстранить Ельцина и его камарилью. У плана Рохлина были шансы на успех, но все держалось на его фигуре. Насколько я знаю, Рохлин рассчитывал на некоторые воинские части, включая его волгоградский корпус, с которым он воевал в Чечне. Еще его поддерживали командиры некоторых подмосковных соединений и частей.

В те дни в Москве на Горбатом мосту проходила знаменитая акция шахтеров. Рохлин нашел источники финансирования и рассчитывал привезти в Москву около 20 тысяч офицеров, которые должны были присоединиться к шахтерам и устроить в центре Москвы беспорядки. В ходе них планировалось захватить правительственные здания и учреждения, арестовав ельцинское окружение. Кроме того, в Москву предполагали ввести военных, их основная задача состояла в недопущении в город воинских частей, оставшихся верными Ельцину. Для этого командиры подмосковных воинских частей должны были перекрыть дороги в Москву.

Скрыть подготовку военного переворота не удалось, и Ельцин накануне убийства мятежного генерала произнес: «Мы сметем этих рохлиных!» И Рохлина действительно «смели». 3 июля 1998 года он был убит на своей даче. Обстоятельства убийства настолько загадочные, что позволяют сделать однозначный вывод, что оно было отнюдь не бытовым. После этого план переворота моментально рассыпался, в числе его руководителей не оказалось людей такого же масштаба, как Рохлин.
http://sa.uploads.ru/VqpLg.jpg

Виктор Алкснис

Фото: Руслан Кривобок / РИА Новости

Что Рохлин собирался делать, если бы свержение Ельцина состоялось?

Я неоднократно слышал от него, что он не рвется к власти. Стояла задача лишь отстранить Ельцина и его команду, а дальнейшую судьбу страны должен был решить народ путем выбора Учредительного собрания. Но, на мой взгляд, если уж ты взялся за это дело, нечего стесняться: надо быть готовым взять на себя ответственность не только за организацию переворота, но и за дальнейшую судьбу страны.

Как бы вы охарактеризовали 90-е в вашей жизни и жизни страны?

Это были годы великой смуты, которые, невзирая на сегодняшнюю так называемую политическую стабильность, по сути, продолжаются. Ведь как тогда мы пошли к ложной цели, так туда и бредем: программы развития у страны нет, целей нет. Поэтому я с пессимизмом смотрю в будущее. К сожалению, времена великих потрясений еще не прошли. Мы все еще живем в условиях отложенной катастрофы. Единственный позитив — проклятые 90-е сделали большинству наших сограждан прививку от западного либерализма, и в ближайшие годы, а то и десятилетия, ренессанс либеральных идей нам не грозит.

Беседовал Алексей Сочнев

15

Константин Семин
https://www.facebook.com/KVSyomin/posts/476867235840326

..
Теперь по вопросу №1. Кстати, однажды услышал весьма высокопоставленный отзыв о моих взглядах: "Дурачок вроде Удальцова. Хвалит эпоху, в которой не жил, распространяет идеологию, которую знает на уровне выпускника советского ПТУ".
.
Значит так. Вырос я в коммунальной квартире. Помимо нас в ней была прописана еще одна семья и автономный алкоголик дядя Юра. Кухня общая. Сортир общий. Каждой семье по комнате. Дяде Юре — тоже. Лица его не помню, помню по рассказам, что Юра вечно буянил, устраивался на ночлег в ванне, а однажды чуть не спалил нас всех, когда заснул с сигаретой.
.
Если выйти на лестничную клетку, то дверь справа всегда приоткрыта, потому что пьют за ней беспробудно, а хозяин — невысокий белобрысый мужик — любит вышибать замок. Потом чинить и вышибать снова. Раз в месяц мужик рвется зарезать свою хромоногую жену или хотя бы поставить ей хороший синяк. Этажом выше, ровно над нами, прописана вторая семья алкоголиков. В ней — пусть и не так экстремально — употребляют вообще все, включая ребенка, подростка по имени Володя. Володя выгуливает немецкую овчарку. Кажется, и от собаки пахнет перегаром. Вечная память о соседях сверху — песня "Лаванда". На протяжении многих лет она внезапно начинает играть среди ночи и всегда сопровождается громким хором фальшивых голосов. До сих пор, когда слышу Ротару, вздрагиваю.
.
Через 7-8 лет отцу, месяцами пропадавшему в командировках, удалось телепортировать дядю Юру и совершить размен с соседями. Коммуналка стала нашей целиком. Никаких богатств в ней никогда не было. Дверь оставалась деревянной до середины 90-х. В целом — если забыть об алкашах — и двор, и район был были вполне приличным. У подъезда — высокие клёны (во время уличной войны между "красными" и "белыми" в ветвях располагается штаб). Под кленами — лавки. На лавках — бабки. В магазинах — молоко со сливочной пробкой у горлышка и натуральный яблочный сок, от которого сводит скулы.
.
Подъезд помню хорошо, потому что регулярно терял ключ и мог половину дня провести на подоконнике, дожидаясь своих. На помощь приходила еще одна соседка, кажется, баба Маша. В её квартире всегда чисто и тихо. А главное, там находится большая библиотека, из которой можно безлимитно одалживать книги. "Десять лет спустя". "Двадцать лет спустя". "Одиссея капитана Блада", "Роб Рой", "Пуритане", "Квентин Дорвард". Сегодня не воспроизведу ни строчки, но тогда этого хватало, чтобы выпасть из учебы на неделю-другую. Телевизор марки Фотон появится в доме, когда мне исполнится 6. Он быстро сгорит и будет заменен на Рекорд ВЦ-311. Впрочем, куда большей популярностью, чем телевидение, пользуется кинотеатр в ДК УЭТМ — здании с колоннами, в стиле сталинского ампира. Там, расположившись на холодном фанерном сидении, можно за копейки посмотреть какой-нибудь фильм. На "Неуловимых" я ходил три раза подряд. В течение одного дня. За кинотеатром - парк с акациями и детским городком. Первая достопримечательность - высокая башня, сваренная из вертикальных труб, выкрашенная в цвета радуги. Сейчас ни один Роспотребнадзор не пропустил бы такое, но, к счастью, Роспотребнадзор еще не придумали. Ты ползешь по отвесной трубе и замираешь посередине от страха, и стоящая снизу мать требует, чтобы ты не трусил, а лез дальше, и ты жмуришься, но лезешь, и встаешь над деревьями, рядом с жестяным петушком, и смотришь на парк, как Кортес на саванну.
.
Отец никогда не говорил о работе. Я толком и не понимал, в чем она заключалась. Теперь знаю, это были испытания ракет. С полигона стреляют "изделием", а где-то сбоку летит 76-й с отцом и другими "сотрудниками" (запало слово) на борту и считает, пишет "телеметрию". Лишь иногда отец рассказывает о летчиках, штурманах, об испытателях, о погибших экипажах. Вообще у нас всегда много книжек о летчиках и полярниках. Водопьянов, Ляпидевский, Чкалов, Громов... Почему-то в мозгу никак не складывалась очевидная ассоциация - и осознание, что разбиться однажды мог и он, пришло слишком поздно. Появление отцовской сумки в коридоре рано утром означало, что он вернулся. И может быть, привез подарки. С Сахалина или Владивостока к нам прилетали диковинные консервы, и это считалось деликатесом. Мы донашивали друг за другом одежду, и это считалось нормальным.
.
Вся нагрузка в воспитании детей (3 сыновей) падала на мать. Нагрузка — в прямом, физическом смысле, потому что сумки с продуктами, а поначалу и нас самих, ей приходилось таскать на 4 этаж. Помощник я был никудышный. Иногда ходил на молочную кухню с бутылочками для братьев. Иногда — это началось уже к концу 80х — нужно было вставать в шесть утра и занимать очередь за хлебом. Очередь могла растянуться метров на сто пятьдесят, от зеленой "Булочной" до "Аптеки". И даже дальше. И я помню собачий холод, и свое полосатое пальто, и номерок у себя на ладони, который мне рисует какая-то тетка. Я один, и взрослые уступают мне очередь. И я помню, как сотрудников отцовского КБ начали подкармливать картошкой, которую сначала было нужно выкопать. А иногда собирали турнепс, чтобы потом получить картошку. И мы втроем — мать, отец и я — едем-едем-едем куда-то на автобусе, копаем, собираем в мешки. И потом причитающийся нам мешок машина привозит к дому. И нам от кого-то достаётся сарай на отшибе. И отец в одиночку выкапывает в сарае огромную яму, выкладывает её шлакоблоками, и в этой яме поселяется картошка. И раз в две недели он уходит за картошкой с ведром, а я иду помогать. И внутри сыро и холодно. И я боюсь, что крышка захлопнется и мы не выберемся на свет.
.
Наш мир не был уютным и радужным. Он состоял из примерок школьной формы, которые я ненавидел. Из бесплатного проезда по талону для "многодетных", которого я стеснялся. Из красного галстука, который я одним из первых снял с себя и выбросил. Из эмалированных баков в школьной столовой с казавшейся отвратительной молочной пенкой... Но это был чистый и честный мир. Я помню Парад Победы... Помню первомайские демонстрации, когда, выглянув из окна, смотришь, как часами плывет за окном улица. И потом выбегаешь, вливаешься в поток и встречаешь здесь всех — от детей "сотрудников" до соседских детей. Помню заводские гудки и сирены гражданской обороны, и голос, объявлявший на весь район: "Граждане, учебная тревога, учебная тревога!" Помню, как прятался под стол, стараясь следовать указаниям с плакатов по НВП. Помню бородатых конструкторов и инженеров, с которыми отец играл в городки на площадке за стадионом. Помню, как тяжело придать ускорение кованой бите, и как с грохотом разлетается город, когда бита попадает в цель. Помню субботники. Помню, как — чтобы перекрыть грязь и лужи перед домом — отец мобилизовал детей и взрослых, и за день была выложена дорожка из камней и плит. Как незнакомые дядьки сажали потом вдоль дорожки клёны, подвязывали деревца. Как в одиночку, словно солдат, обрабатывала цветник перед своим крыльцом бабушка. И помню сливочный крем в стальных чашках, подававшийся в кустанайском кафе, которым заведовала другая бабушка — мы навещали её иногда. И все бабушки с дедушками часто и надоедливо повторяли, что мы счастливые — потому что у нас всё есть и мы не знаем войны. Помню первую виденную мной электрогитару. Семье вручали награду, и мы стоим — мать, отец, братья. И нам протягивают полиэтиленовые пакеты. А сбоку какой-то усатый и волосатый человек из ВИА поет: "Я буду долго гнать велосипед".
.
А потом этот мир начал рассыпаться. Не знаю, в какой момент. То ли с появлением на кухне белых пластиковых мешков с американской фасолью. То ли со строительством коммерческих киосков перед Молочным. То ли с диковинных иномарок... Исчезли гудки и сирены. Исчезли красные флаги и демонстрации. Опустели футбольные и хоккейные площадки. Закрылись секции спортивной гимнастики. Начали осыпаться фасады. Кто-то сломал кленовые саженцы. На улицах появились смуглые люди в восточных одеждах, просившие есть. В парке за ДК погнули ограду, опрокинули и сожгли скамейки, через несколько лет там начнут продавать героин. Будет навсегда заброшен штаб на вершине дерева, а "белые" и "красные" займутся собиранием вкладышей от турецких жвачек и перезаписью кассет с Цоем. Переедет семья бабушки — в Казахстане станет тяжело и страшно. Что дальше — известно и без моих воспоминаний. Вот эту фотографию, где мы стоим вместе, следующая эпоха раздавит своим грязным колесом, оставит на ней рваные, незаживающие следы.
.
Я, наверное, не был восторженно счастлив в этом уже не совсем советском (шла Перестройка) "совке". И трава не была тогда зеленее. Но в воздухе всё еще было разлито остаточное ощущение, незнакомое сегодняшним людям. Ощущение большого, таинственного, великого смысла, большой гордости и большой причастности: в первую очередь, самих людей — друг к другу. Ощущение, что ничего страшного никогда не случится. А все, что кажется страшным, при желании можно преодолеть. С тех пор я объехал ту пропавшую, словно Атлантида, страну вдоль и поперек — от Приморья до Бессарабии, от Мурманска до Одессы. Я выслушал сотни историй. Я видел, как греются у костров женщины в брошенных военных городках Забайкалья. Я видел сложившиеся от авианалетов дома. Я видел дорогие гранитные кладбища и безымянные могилы. И в остывших цехах, и на руинах школ, и среди опустевших авиационных ангаров я держал в руках гигантские остывающие кости этого убитого мира, и я оплакивал их. Я точно знаю, что при всех прочих недостатках и тяготах я родился в самой лучшей в мире стране. И это не было детской иллюзией. Это было истинной правдой.
http://sa.uploads.ru/g0kxP.jpg

16

Источник

«Голосуй, голосуй, голосуй! Оооо!»

http://s3.uploads.ru/or1AZ.jpg
Певец Сергей Минаев об аферах, гонорарах Пугачевой и вкусах Березовского

«Лента.ру» продолжает цикл интервью о недавнем прошлом нашей страны. Вслед за перестройкой мы вспоминаем ключевые события и явления 90-х годов — эпохи правления Бориса Ельцина. Певец и музыкант, автор хитов конца 80-х и 90-х годов Сергей Минаев рассказал «Ленте.ру», как давал по шесть концертов за день, зачем поднимал рейтинг Бориса Ельцина и почему ложь музыкантов «честнее» лжи политиков.

«Лента.ру»: В 90-е вы на пике популярности, самый знаменитый диск-жокей, ведущий и певец. Но, несмотря на ваш всегда оптимистический настрой, вряд ли 90-е и для вас были такими уж безоблачными. Случались творческие кризисы и провалы в то время?

Сергей Минаев: Естественно, но запоминается обычно другое: удачи и успехи. Хотя я до сих пор стараюсь использовать свои неудачи с выгодой — провал периодически необходим, потом опять можно двигаться вверх. Когда в 1992-м грянул кризис и зритель перестал ходить на стадионы, я «опустился» до клубов, сменил репертуар, поменял жанр, открыл в себе новые возможности.

Как бы вы охарактеризовали то время?

Если 80-е — это время отказа от социалистических стереотипов, а нулевые — расцвет отечественного шоу-бизнеса, то 90-е — это прослойка между ними, своего рода НЭП. Если попроще, лавочники попытались стать фабрикантами. Кое у кого получилось. Как вы понимаете, это я о попсе.

В 1990 году у вас выходит первая долгоиграющая пластинка, упоминается, что по поводу нее собирался специальный худсовет, на котором вас критиковали за непрофессионализм и плохие тексты песен.

Представьте себе, молодой нахал выпускает долгоиграющую пластинку, музыку с текстами для нее пишет сам, не обращаясь к мэтрам советской эстрады, да как он посмел? Думаю, юность всегда раздражает аксакалов своей самоуверенностью, глупостью. Но то, что случилось в 80-е, повергало в шок: в один миг авторитеты превратились в «нафталин». Конечно, это несправедливо. Помнится, Михаил Танич давал советы и делал замечания. Кое в чем с ним согласен. Сейчас.

В одной из ваших биографий нашел такой факт: Сергей Минаев — рекордсмен по количеству концертов, однажды он дал в один день аж шесть концертов. Было такое?

Шесть концертов за день случились, например, в Свердловске. На выходные были проданы билеты на три концерта в день, а субботние из-за трагедии в Спитаке пришлось переносить и добавлять к воскресным. Помню, начали утром, а закончили поздно вечером. К четвертому концерту я уже не помнил, где я и кто я.

http://s8.uploads.ru/QbrUY.jpg

Владимир Пресняков (справа) и Сергей Минаев (слева)

Фото: Евгений Матвеет / Russian Look / Globallookpress.com

А были случаи, когда вместо вас выступал мошенник-двойник?

Двойников, к сожалению, не было. А мне так хотелось нанять парочку, чтоб за меня «чесали», пока я на диване пятку чешу...

Почему именно вам из всех советских звезд устроили выволочку в телепередаче «Прожектор перестройки» в 1988 году? Насколько я помню, вас тогда обвинили в том, что за концерт вы берете 2000 рублей.

Устроили мне, потому что я тогда был стрелочником, а Аллу Пугачеву с Валерием Леонтьевым кто же трогать-то посмеет? Да и мои две тысячи с их двадцатью ни в какое сравнение не шли. Для справки, 2000 рублей тогда — это порядка двухсот долларов. Но жить на них можно было целый год, рубль-то был ого-го!

Выступали на закрытых вечеринках перед «сильными мира сего»? Хорошо ли тогда платили за такие концерты?

Я никогда не жаловался на зарплату, но обычно «сильные мира сего» платить не любят, они «за так» договариваются. Выступал я и перед братками, и перед чиновниками — в 90-е они мало чем друг от друга отличались. А бывало всякое: начинающий хозяин популярной радиостанции, братан со стажем, как-то выхватил мой микрофон и допел мой репертуар сам. Представляю, как публика «радовалась». И это самое приличное из того, что я могу рассказать.

В шоу-бизнесе крутились огромные деньги, которые не могли не привлечь криминальный мир. Были неприятные моменты, угрозы?

Всякое бывало: то в баню выкрадут на пару дней где-нибудь в Сибири, то в гостиничный номер в три часа ночи своим ключом дверь откроют... Что говорить, веселых историй хватало.

Что значит «своим ключом»?

Середина нулевых годов. Очередные саратовские гастроли. В холле центральной гостиницы ко мне подходит подозрительный тип и предлагает подняться в номер к хозяину отеля. Я интересуюсь, с какой стати именно туда? И не принести ли мне с собой рябчиков с ананасами? Получаю ответ, что Вячеслав Арнольдович ждет-с, и я прямо-таки буду счастлив с ним встретиться. А коли стану сумлеваться, то приказано сказать, что Вячеслав Арнольдович знаком мне как «тот самый Баклажан», и неужели я мог его забыть? Тут следовало бы передать в тексте звук взрыва моего мозга… Действительно, такое не забывается.

...1992 год. Там же. Просыпаюсь в номере в три часа ночи от звука ковыряющегося в замочной скважине ключа. С бутылками в руках вваливается нетрезвый хлопец с девицей под мышкой. На интеллигентный вопрос о том, какими судьбами обязан столь долгожданной встрече, коллектив не реагирует, разливая спиртное по чашкам. Со временем становится ясно, что Баклажан (в то время начинающий бизнесмен) мечтает познакомить со мной свою Мишель.

Картина такая: я испуганный, в трусах, напротив Баклажан с девицей в макияже с волжским размахом, между нами стол с откупоренными бутылями типа коньяк, докторской колбасой и пистолетом для финального мазка дикого натюрморта. Гости общаются в основном междометиями, но через пару часов «интервью», больше похожего на допрос, удается многое прояснить. В номер они попали, «попросив» ключи у перепуганной горничной, пообещав отправить ее туда, куда Макар телят не гонял, и, для пущей аргументации, наставив на нее того самого «Макара».
http://s1.uploads.ru/fSAk0.jpg

Певец Сергей Минаев выступает в передаче «Музыкальный ринг», 1990 год

Татьяна Крылова

Мишель ненавязчиво интересуется моим семейным положением, а Баклажану дико интересно: кто меня сюда привез и «за скока». Справедливости ради стоит отметить пытливый ум интервьюера касательно зарождающегося шоу-бизнеса. Интересовало его «чисто все», но в основном математика — то есть цифры.

Короче, они, конечно, ушли, но не раньше, чем опустел стол. Уходя, Баклажан засунул пистолет в другую подмышку (первая была опять занята), пообещав завтра на концерте пальнуть по моему сигналу. На следующий день организаторы концерта успокаивали меня, утверждая, что Баклажан совсем не страшный и никого пока не убил. Правда, на концерт он так и не дошел, а ведь я его так ждал (и когда пел на сцене, и когда потел ночью после концерта). Говорят, приехал Владимир Пресняков, и Баклажан рванул «на интервью» к нему.

В нулевых, когда Баклажан, ставший хозяином отеля, позвал меня к себе в гости, я к нему идти отказался. И пусть времена уже настали другие, дверь на всякий случай стулом все-таки подпер.

В своем творчестве вы старались избегать политики (исключение — песня «Свастика»), делая его основой лирические песни и юмористические пародии на западные поп-хиты. Скажите, как вы переживали то, что происходило в стране в начале 90-х?

Это не совсем так, зайдите на мой сайт и вы убедитесь: я много пел песен сатирического содержания, в том числе и на политические темы. Другое дело, хотел ли это слушать зритель? Вы думаете, кому-то хочется после работы говорить о проблемах? Что касается переживаний, мы великая страна, и победы у нас великие. И беды. Я всегда переживаю все, что с нами приключается. И иногда это воплощается в творчестве.

В 1996 году во время президентских выборов немаловажную роль в победе Ельцина сыграла рекламная кампания и музыкальный тур «Голосуй или проиграешь». Это ведь вы придумали слоган, или я ошибаюсь?

Я придумал много песен и рекламы в этом направлении. В результате горизонтальный рейтинг Ельцина стал вертикальным.

А насчет слогана вы ошибаетесь. Я не имел отношение к его созданию. Мало того, мне он вообще не нравился, потому что петь это словосочетание крайне неудобно, к тому же плохо рифмуется. Этот лозунг был какой-то плакатный, громоздкий. Напоминал позднего Маяковского, что с построением в 1996 году светлого буржуазного будущего совсем не вязалось.


Песня Сергея Минаева «Борис, борись!»

Вы писали в своем блоге, что к вам обратился Сергей Лисовский, который тогда был одним из моторов предвыборного штаба Ельцина, и попросил записать песни в поддержку Ельцина. Вы записали альбом «Голосуй или проиграешь».

Когда Сергей Федорович Лисовский предложил мне выпустить диск с песнями про «Голосуй», я понимал, что это вам не про цветочки написать. Выяснилось, что песен на диске должно быть, как обычно, около дюжины. «Ого, — подумал я, — и когда это должно быть сделано?» Здравый смысл подсказывал ответ: неплохо бы за полгода успеть. «Вчера», — ответил Лисовский, как обычно, не моргнув глазом. «Вот и закончилось детство», — почему-то подумал я (хотя понятно, почему).

В результате пришлось арендовать сразу две студии со звукорежиссерами и пригласить трех аранжировщиков. Я на ходу импровизировал и писал на пленку все, что на ум придет. Напевал, например, в студии на старом Арбате музыкальную фразу со словами: «Проголосуй! Или проиграеееешь!» И ехал в другую (она была в старом цирке на Цветном Бульваре) где напевал другую фразу: «Голосуй, голосуй, голосуй! Оооо!» Пока ехал от одной студии в другую, придумывал третью песню. Ночью аранжировщики делали музыкальную обработку того, что я набрасывал днем. А утром, под храп замученного нотами персонала, я прослушивал материал и выкидывал ненужное. Это продолжалось почти неделю.

Почему самая известная песня с этого альбома «Борись, Борис» не похожа на остальные?

Альбом планировался как агитационный танцевальный марафон в популярном тогда в клубах стиле рейв, и был нацелен на обитателей этих клубов — молодежь (этот электорат был непредсказуемым, миллионы голосов могли быть отданы как за Ельцина, так и против него). Когда он был почти завершен, мы с Лисовским решили, что не хватает чего-то простого, сердечного. Так и появилась «Борись, Борис» — композиция, по смыслу завершающая диск. Я набросал в уме песню, примчался в студию, кое-как сыграл на гитаре, еле-еле спел, показал Лисовскому. Тот как закричит: «Аааа! Это то, что нужно. Давай записывай!»

И началось... Весь диск записали и свели за неделю, а тут три дня полпесни не могу записать. «Это опять не то!» — уже злился Сергей Федорович. «А так?» — вопрошаю полусонный. «Еще хуже», — свирепеет Лис. Я так замучился, что уже и не знал, что мне делать: и так спою, и этак. И с оркестром, и без... На третий день истерики выяснилось, что я все улучшал, а надо было чем хуже, тем лучше. Сыграть, как в подворотне, спеть, как за столом на кухне, то есть выдать народно-маргинальный вариант в стиле «шансон». Как же я буянил, когда это понял... Мгновенно спел с одного дубля и упал как подкошенный. Короче, социально-политическая реклама — это вам не про «йестедей» сбацать.

Интересно, а почему Лисовский обратился именно к вам?

Потому что мы были с ним в одной команде. Никто бы не согласился на такую аферу, на такие сроки, за такие деньги.

Cейчас обыватель скажет — мол, опять все было за деньги. Но если честно, ведь вы переживали, что коммунисты могут вернуться к власти?

Честно — да. Хотелось творческой свободы. Верилось, что будем жить в демократическом государстве.

Были какие-то интересные случаи в туре «Голосуй или проиграешь»?

Моя профессия для обывателя — это сплошь интересные случаи. Мне в Ростове-на-Дону прокурор ногу сломал. На футболе. И я в тридцати городах тура «Голосуй» выходил на сцену на костылях. Коллеги говорили «хорошо устроился». Вот, мол, стебается со сцены, светлое будущее с пафосом обещает, а сам на костылях.

Вы встречались с Борисом Ельциным и Борисом Березовским? Какое у вас о них мнение сложилось?

Решил как-то Борис Николаевич нас наградить за верную службу. Собрались мы в приемной: молодые, горячие, оптимистичные, даже рокеры пожаловали. Стоим, ждем, предвкушаем. Я на костылях маюсь. А Борис Николаевич так и не пришел. Лишь грамотки передал.

Как-то раз, в середине 90-х, естественно, в Каннах, подсел Борис Абрамыч Березовский к нашей компании и стал мою супругу разглядывать, пока я на сцене выступаю. Ресторан шикарный, женщины эффектные, музыка заводная. Так мой десерт и скушал, пока я на сцене прыгал.

http://sa.uploads.ru/PbrwN.jpg

Празднование 22-летия сценической деятельности певца и шоумена Сергея Минаева, 2002 год

Фото: Юрий Мартьянов / «Коммерсантъ»

Ваш друг и партнер Лисовский из музыкального продюсера постепенно превратился в политика, у вас тоже был такой шанс, но вы в политику не пошли — почему?

Я артист и всю жизнь «обманываю» зрителя, убеждая его, что жизнь прекрасна и не все еще потеряно. Максимум, к чему это может привести, — к хорошему настроению у зрителя (или к плохому). В политике обман приведет к более серьезным последствиям, так что уж лучше я по старинке со сцены лапшу на уши буду вешать.

Сегодня, глядя на себя в 90-х, вы о чем-то жалеете? Что-то хотели бы изменить?

Глупостями не занимаюсь. От себя не отрекаюсь. Менять надо настоящее.

Как вы думаете, возможно ли повторение 90-х в будущем страны?

В мире все возможно... Но хотелось бы других повторений: 9 мая 1945-го, 12 апреля 1961-го.

17

Снова возвращаюсь к творчеству, уважаемого мной, нашего ГСВГшника- Юрия Полякова. На этот раз, хочу опубликовать его статью, в которой он, как всегда, красноречиво и точно, описал свое отношение к происходящему в нашей стране. Помечу, статья адресована порядочным людям. Можно соглашаться или не соглашаться с мнением Юрия Михайловича, но то что описано есть в нашей действительности.

Источник
http://s3.uploads.ru/t/vipzk.jpg

Ё-мобиль и перелётная элита

1. ИНФОРМАЦИОННАЯ ТРАВМАТОЛОГИЯ

           К нашей странной жизни привыкаешь как к отделению травматологии, куда угодил, поскользнувшись на мокрой московской панели. Полежишь день-другой на больничной койке и уже не видишь ничего странного в том, что у соседа справа нога на вытяжке торчит, как бушприт, а слева стонет мужик, замурованный в гипс по самые брови. Поясница у него, видите ли, чешется. Потом выпишешься, через пару месяцев зайдешь на контрольный осмотр, вручишь доктору-кудеснику коньяк, заглянешь мимоходом в свою былую палату и обомлеешь: боже ты мой, что за мрачный вернисаж увечий, переломов, смещений и травм, едва совместимых с жизнью!

Примерно то же самое бывает со мной, когда на отдыхе или из-за срочной литературной работы я долго не смотрю телевизор, не залезаю в Интернет, не припадаю ухом к какому-нибудь охальному радиоэху, а потом возвращаюсь в отражённую реальность наших СМИ. «Нет, не может быть! И я здесь живу?! Паноптикум! Вот бывшего главу государственной корпорации «РусГидро» Е. Дода, топ-менеджера, можно сказать, с детства, взяли за то, что выписал себе лишние 73 миллиона рублей премии. Ему по закону полагалось 280 миллионов, а он себе накинул – пожадничал. И весь эфир, все телекомментаторы, начиная с Дмитрия Киселёва, виртуоза гневных эфирных рукоплесканий, вскипели: «Кошмар! 73 миллиона, это же миллион евро!» Минуточку, коллеги, сначала объясните мне: откуда у главы, по сути, госструктуры такая премия – 280 миллионов, помимо зарплаты? Он, что своим телом брешь в плотине закрыл и спас спящий город от потопа? Но даже за такой подвиг не многовато ли? Вон, вдове погибшего лётчика-героя на все про все, включая компенсацию невосполнимой утраты, в сто раз меньше дали. А ведь у нас не один такой Дод! И если сравнить доходы разных «додов» и «додиков» со средней зарплатой по стране, то, как поётся в романсе, «оружия ищет рука». Если б защитники Москвы зимой 1941-го узнали про то, что у наркома, скажем, тяжёлой промышленности зарплата в тысячу раз больше, чем у рабочего или инженера, история могла пойти другим путем. Патриотизм патриотизмом, а классовой обиды ещё никто не отменял. Изумляет отвага нашего президента, который принял вызов оборзевшего Запада, имея в тылу такую засаду, такую социальную западню!

При развитом советском саботаже была иллюзия: чем нам больше платят, тем лучше мы работаем, но теперь она развеялась, как дым над крематорием. Конечно, до какого-то момента экономические стимулы работают, но едва превышена некая внятная норма, человек впадает в гедонистический ступор. Топ-менеджеры, у которых в бумажнике кредиток больше, чем орденских планок на кителе генералиссимуса, к порученному делу, как правило, относятся без особого фанатизма. Видимо, большие деньги отвлекают от работы. Иной скудный бюджетник куда бойчей, старательней и опытней. Взять хотя бы нашу сборную. Сапёры по заминированному полю передвигаются живее, чем асы кожаного мяча по газону с подогревом. А рискующим жизнью сапёрам таких миллионов не платят. Зато продувшим футболистам не слабо погулять так, чтобы всеми своими рулетками содрогнулось Монте-Карло: шампанского выхлебали на такую сумму, что детдомовцев страны год молоком поить можно. Увы, друзья, видимо, мы живём с вами в стране высокооплачиваемых пофигистов.

Но мало того, что слой опузырившихся соотечественников имеет совершенно немотивированно высокие доходы, эти господа ещё очень сердятся, если кто-то начинает задавать вопросы про «бонусы» или «золотые парашюты». Мол, не ваше дело. А чьё? Или банковский топ-клерк сделан из другого генетического материала, нежели сельский врач? Помню, в каком-то телевизионном словопрении я обмолвился, что у нас в Отечестве, как в поговорке, «у одних щи пустые, а у других жемчуг мелок». Экклезиаст нашей либеральной экономики Е. Ясин аж затрясся: «Это неприлично считать чужой жемчуг!» «А кормить пустыми щами – прилично?» – возразил я.

2. ЗАОФШОРЕННОСТЬ

Впрочем, с ними, большевиками-рыночниками, об этом спорить бессмысленно, ибо процесс «десовестизации», запущенный в конце 1980-х, сделал своё дело: «стыд в узде» давно никого не держит. Помните, четверть века назад нам говорили: «Долой советскую уравниловку! Давайте богатеть вместе!» «Давайте! Ура!» – обрадовались мы. Но вместе как-то не получилось, богатеют немногие вместо всех остальных. Конечно, я не ребёнок и понимаю: в мире всегда будут богатые и бедные, даже в осаждённом Ленинграде кто-то запивал стерлядь хересом. Помните жутковатую прозаическую зарисовку Ольги Берггольц о пышнотелой дамочке в блокадной бане? Но тут всё дело в мере и здравом смысле. Приведу пример. Может, допустим, один человек для своего удобства выкупить целое купе – съездить в Сочи? Конечно, ради бога! А вагон? Пожалуй. А целый поезд? Ну, если ему очень так хочется… А всю Северо-Кавказскую железную дорогу? Молчите? То-то и оно!

Недавно руководитель опять же государственной монополии вдруг отказался дать отчёт о своих доходах: не хочу, мол, огласки, а то лишние разговоры пойдут! Хотел бы я посмотреть на советского министра, пожелавшего скрыть, с какой суммы он должен заплатить партвзносы. Посадить бы не посадили, но руководил бы он после этого только своей женой, если она беспартийная. Или вот случай: сынок тоже крупного государственного чиновника вдруг попросил гражданство в стране, объявившей нам санкции, да ещё вложил в экономику своего будущего отечества миллиард – не рублей, конечно. Догадываетесь, сколько на эти деньги добрых дел в России можно было бы совершить? Но в России жить неуютно, нет перед домами лужаек, которые подстригают триста лет. Так откуда же им взяться, лужайкам, если боярские да купеческие дети тратятся на английские газоны и швыряют миллионы, чтобы попасть на приём во дворец к бабушке Елизавете! Любая страна прочна своими традициями, но не в том случае, когда это традиция уводить деньги из страны, а потом и самим сматываться следом. Да, советская элита была зашоренной, а нынешняя – заофшоренная. Что хуже?

Если бы солитёр обладал сознанием, он вряд ли сочувствовал бы тому организму, из которого высасывает соки. Российский капитал зачастую просто паразитирует на нашем Отечестве. Иной раз, чтобы докопаться, кому принадлежит тот или иной аэропорт, приходится проводить такие расследования, что сам Шерлок Холмс не выдержал бы и разбил свою скрипку о голову Ватсона. Я вот иногда иду мимо Царь-пушки и думаю: вдруг её уже купил какой-нибудь собственник, зарегистрированный на Сейшелах? Мы этого ещё просто не знаем. Узнаем, когда он пальнёт из неё в честь дня рождения своей любимой собачки.

Вообще, заграница – какая-то чёрная дыра новой России. Если одновременно на всех яхтах, купленных нашими согражданами, настоящими, бывшими и ненастоящими, поднять государственные флаги РФ, то возникнет ощущение, будто наши неисчислимые прогулочно-морские захватили самые дорогие набережные мира. Я, конечно, против железного занавеса, достаточно и калитки, но если из твоего дома выносят что-то купленное на залоговом аукционе, можно, наверное, спросить: «А вы, собственно, куда это потащили?» Но нельзя: чужой жемчуг считать неприлично, даже если его выловили из твоих пустых щей. Увы, наша открытость привела к тому, что едва соберутся кого-нибудь по статье привлечь, а он, глядь, уж давно за рубежами, обзавёлся замком, виноградниками, спортивным клубом и остров себе в Эгейском море присматривает, никак не сторгуется. Яхты я уже упоминал.

Наверное, следователи просто не знают, что подозреваемые имеют обычай скрываться от правосудия. Пресс-секретарь одного серьёзного органа всякий раз, сообщая по телевизору о бегстве за кордон очередного жулика, ну, так всегда печалится, словно от него самого молодая жена удрала. Конечно, беглеца объявляют в международный розыск, но это мне напоминает советский анекдот про неуловимого Джо, которого никто не ловит – на хрен нужен! Если бы Борис Абрамович Березовский аккуратнее повязывал свой шарфик, он бы до сих пор в международном розыске кайфовал. Ведь с Лондону, как и с Дону при царях-батюшках, выдачи нет.

Недавно выяснилось: глава государственного унитарного предприятия «Антидопинговый центр» Г. Родченков, не рядовой, кстати, клерк, уничтожив допинг-пробы, смылся в Америку, где его, вероятно, ждали и было где вещички бросить. А мы руками разводим: ушёл, гад, ищи ветра в Манхеттене. Но я что-то не пойму: у нас ФСБ теперь расшифровывается как Федеральная служба безмятежности? Ведь кто-то же брал его на работу, кто-то отвечал за его деятельность, он кому-то подчинялся. Кому? Его курировали. Покажите – кто! Тоже удрал? Тогда покажите покровителей и этого удравшего. Нет, не показывают. Боятся, наверное, президента расстроить! Не бойтесь: у него и так лицо грустное… К тому же, в свете этого скандала иначе воспринимается и парад «гелендвагенов», который в Москве дали выпускники академии ФСБ, молодые бойцы невидимого фронта, выложив потом свои счастливые селфики в Мировой сети – ЦРУ на заметку. Ладно бы они так отметили поимку сотого шпиона, а то ведь в дипломах чернила ещё не просохли. Друзья моей молодости, лейтенанты 1970-х, свой выпуск в шашлычной «Утёс» отмечали, а домой на последнем троллейбусе добирались. Бред какой-то! И две изумленные тени – Дзержинского и Андропова – теперь, всхлипывая, бродят по ночным коридорам Лубянского дома.

Иной раз припомнишь и обомлеешь, сколько бывших министров, губернаторов, мэров, депутатов, чиновников, бизнесменов, потомившись у кормила государственной галеры, подалось за рубеж и там осело! Здесь, значит, клевали, зобы набивали, а там гнезда свили, птицы божьи. Вот узнал, что у главного редактора популярной газеты семья давно на исторической родине обитает. Я, конечно, не еврей и многого не понимаю, но скажу так: если бы у меня вся родня была там, я бы больше интересовался программой партии «Ликуд», чем платформой «Единой России». Впрочем, там, очевидно, русскоязычному журналисту трудно найти себе работу, вот и приходится ишачить вахтовым методом, как на нефтяной вышке в тундре.

Давно заметил одну особенность европейских столиц: чем дороже универмаг, тем больше там продавцов, говорящих по-русски. А я-то всегда думал, что, сожрав все в одном месте, перелетает на другое саранча, а не национальная элита. Года три назад, случайно попав в пятницу на вечерний лондонский рейс, я просто обалдел: узнаваемых государственных мужей и медийных физиономий в самолёт набилось не меньше, чем светочей русской мысли на «философский пароход». Только вот светочей насильно высылали с родины, а эти сами каждый уикенд отлетают – общечеловеческим воздухом подышать. Перелётная элита – особая примета новой России. Теперь с этим, конечно, сложнее, не оттого ли у многих олигархов и министров в глазах тоска людей, три года в отпуск не ходивших.

    3. ЦИНИЗМ КАК СЕМЕЙНАЯ ЦЕННОСТЬ

Далеко не случайно в последнее время все чаще «золотая молодёжь», дети-внуки олигархов, топ-менеджеров, чиновников, отчубучивают нечто возмутительное: то пешехода снесут, то дебош учинят, то компатриота в милицейской форме отлупят, то за границей напакостят… Однако каким бы громким и мерзким ни был скандал с отпрыском, состоятельные родители проявляют выдержку, граничащую с презрением, нанимают адвокатов и молчат, отвергая журналистов как вид. Во всяком случае, я ни разу не слышал от «предков» извинений за своих буйных чад, мол, простите, люди русские и нерусские, стыдно мне за моего обалдуя, накажу: будет сидеть на хлебе и воде, учиться в Петрозаводске, отдыхать в Крыму, деньги вкладывать в народные промыслы, а ездить на самокате. Нет, молчат, как партизаны в гестапо. Почему?

Ну, во-первых, потому что общественное мнение у нас ещё так мало влияет на карьеру, статус и бизнес, что им можно пренебречь. Иначе министра спорта Мутко самого уже давно бы забили в какие-нибудь ворота. А во-вторых, и это главное: им в самом деле совсем не стыдно. Перед кем извиняться, перед нищебродами? В глубине души они считают: ну, поозорничал мальчик или девочка, так он (она) право имеет, это сын мой (дочь), наследник(ца) миллионов(ардов). Ненужное зачеркнуть. Такая вот мораль. Цинизм как семейная ценность. Или вы хотите, чтобы юные лоботрясы, наследники странно нажитых капиталов, переводили старушек через дорогу, а не устраивали на «зебре» жуткие ралли? Это ж так прикольно! Накажут? Кто? Они с младых когтей знают, что суд – это место, где ты можешь приобрести себе столько закона, насколько у тебя хватит денег. Папа не раз и не два откупался. Почему они должны иначе относиться к народу, терпящему такую социальную несправедливость, ведь бедный значит глупый. Им же не объяснили, что стать богаче – не значит стать лучше, хотя ехидный вопрос эпохи гибнущего социализма: «Если такой умный, почему такой бедный», давно пора на современный лад переформатировать бы: «Если ты такой честный, почему такой богатый?»

Но больше всего лично меня задевает откровенный антипатриотизм российского капитала. Все остальное – производное. Мой знакомый виноторговец запил с горя, когда воротили Крым: у него просел бизнес. Уж как он ругался! Другой весьма состоятельный российский бизнесмен, получая в Кремле награду, в ответном слове первым делом заговорил о любви к своим среднеазиатским пенатам. Оно понятно, арык детства не забываем, но ведь вам, уважаемый, не знак «Золотого хлопкороба» наш президент вручает, а российский орден. Вроде бы ничего страшного, можно обожать свою историческую родину и все силы при том отдавать России, но почему-то сразу вспоминается миллиардный супер-отель, воздвигнутый в солнечной Турции на деньги, выкачанные из московского «Черкизона». Но хватит, довольно об этом, иначе кровь рязанских пахарей вскипит в моих жилах!

Если человек – патриот, пусть и очень состоятельный, он никогда не будет зарабатывать здесь, а вкладывать там, речь, конечно, не о квартирке в Болгарии. Он не позволит своему отпрыску выдрючиваться перед согражданами. У родного очага не гадят. А если позволяет, значит, жить в «этой стране» не собирается. В семье человек, как рыбка в аквариуме, на виду. Когда для него главное – деньги, то всех людей, включая жён и подруг, он рассматривает с точки зрения вложения средств и извлечения прибыли. Для такого семья, хоть обвесь особняк иконами с Петром и Февронией в полный рост, не малая церковь, а надомный релакс-клуб. Иногда с элементами дорогого борделя. Не справился семейный персонал с постельно-детородными и представительскими функциями – можно уволить без выходного пособия, наняв кого-то помоложе и потрепетнее. Благо выросло целое поколение юных особ, нацеленных на рынок дорогих матримониальных услуг. Брачный сервис для состоятельных господ. А уж разводятся рублёвские пары, как собаки кость делят. Никого не стесняются.

Но могло ли быть по-другому? Едва ли… Трудно себе представить, чтобы барин винился перед крепостными за то, что зашиб, проносясь на рысаках, зазевавшегося мужика. К нам, увы, снова вернулась та самая классовая спесь, с которой боролась вся отечественная литература, передовые моралисты, диссиденты, возмущавшиеся, что номенклатура катается на черных «Волгах» с колбасой в багажниках и без очереди получает квартиры. Но первое, что потребовали борцы «за нашу и вашу свободу», когда вернулись, так это квартиры и побольше. Солженицына даже в Серебряном бору поселили, где как раз и расположены дачи тех самых вождей, которым они писали гневно-наставительные письма. Кстати, советская власть по мере сил боролась с зажравшимися соратниками. Карьера функционера, замеченного в откровенно барском отношении к простым людям, могла быстро закончиться.

    4. «КАПЧВАНСТВО»

Бытовало даже слово-приговор «комчванство». За коммунистическое чванство могли намять холку, снять с поста, исключить из партии. Но я почти не помню, чтобы у нас кого-то пожурили за «капиталистическое чванство». Разве Хакамаду, которой до сих пор не забыли, как она в голодные 1990-е советовала шахтёрам собирать грибы и ягоды. При прочих недостатках советские руководители были довольно скромны в быту. Сопоставляя их блага и привилегии с доходами и «бонусами» нынешних чиновников, включая гомерические «премии», так и хочется спросить, когда вернут из ремонта крейсер «Аврора». Если вам однажды доведётся увидеть уцелевшие цековские дачи, вы очень удивитесь, насколько там все просто и непритязательно. У бизнесмена с тремя палатками у Курского вокзала фазенда покруче будет. Дача Сталина, первого лица в государстве, не идёт ни в какое сравнение с поместьем какого-нибудь нефтяника или газовика в смокинге. Конечно, стандарты роскоши с тех пор изменились, но не настолько же! Да что там говорить, я ещё помню, как директор завода (отец моего друга) и его подчинённый слесарь-ударник жили на одной лестничной площадке дома, этим самым предприятием построенного. Причём у работяги квартира была больше, так как он и в смысле производства детей оказался ударником. Но где же прошлогодний снег?

И ещё одно наблюдение в тему. Иногда по каналу «Россия-24» я смотрю интервью с нашими олигархами, людьми тёртыми, сильными, умными, по-своему обаятельными, однако исполненными самоуважения, переходящего в самообожание. Известен случай, когда секретарь райкома, чей портрет поместили на первой полосе «Правды», сошёл с ума от гордости. А эти вот держатся, хотя все время в топах «Форбса». Скажу честно, в слова олигархов я не вслушиваюсь: о своём бизнесе они сообщают примерно столько же, сколько умная невеста жениху о своём добрачном сексуальном опыте. Интересней смотреть на журналиста, уж как он трепещет, извивается, угождает вопросами, будто в случае промашки его расстреляют вместе с семьёй. Я, знаете ли, застал советскую журналистику и скажу прямо: корреспондента, с таким подобострастием говорившего даже с самым высоким партийным чином, коллеги просто бы подняли на смех, да и сам чин позвонил бы главному редактору: «Ты мне, слушай, больше этого лизуна не присылай!»

      5. КЛАССОВАЯ ЛЮБОВЬ

Как справедливо утверждал Остап Бендер, нарочно нервируя вора Корейко, все крупнейшие состояния созданы преступным путём. И был прав. Ильф с Петровым, описывая грандиозные аферы скромного служащего «Геркулеса», представить себе не могли, что фактически провидят пути становления нового российского капитализма. В 1990-е богател тот, кто преступал мораль, долг и нарушал закон: махинации с ваучерами и гуманитарной помощью, жульнические залоговые аукционы, распил бюджета, фальшивые авизо, вороватые фонды, рейдерские захваты, откаты, торговля государственными интересами за рубежом, губернаторскими постами и депутатскими мандатами… Это было, отчасти и осталось. Ельцин и его команда целенаправленно создавали такие условия, чтобы невозможно было разбогатеть, не нарушив уголовный кодекс. Власть повязала бизнес беззаконием, а бизнес получил взамен узаконенную несправедливость. Неправедные деньги поддержали неправую власть. Да что я вам, в самом деле, рассказываю, вы же все эти годы не на орбитальной станции провели!

В итоге, общесоюзные промышленные гиганты попали в руки типам, удивительно похожим на отрицательных персонажей советского сериала «Следствие ведут знатоки». А реформы, которые проводили люди, упрекавшие коммунистов за коллективизацию и раскулачивание, пошли по пути «рассереднячивания» народа. Под голосистые проклятия в адрес суровой сталинской индустриализации нам в 90-е подсунули самый жестокий, жульнический и архаичный путь к рынку. Эту модель с помощью СМИ и экспертов Высшей школы экономики буквально навязали обществу, до того 70 лет жившему в условиях относительной, но все же социальной справедливости.

Да, советский достаток был равномерно скуден, но нам хотя бы объясняли, почему живём невзрачно: деньги идут на космос, на гиганты пятилеток, на армию, на счастливое детство, на науку, на поддержку прогрессивного человечества… А в 1990-е, когда не было ни космоса, ни армии, ни строек, ни науки, ни счастливого детства, ни прогрессивного человечества, куда шли деньги от той же нефти? На ударное создание класса богатых? На построение коммунизма по обочинам Рублёвки? А зачем мне и ещё ста сорока миллионам россиян этот богатый класс? Нам-то какая с того радость? Сажают их редко, под домашний арест и то ненадолго. Не успеешь порадоваться, выпустили, а то и амнистировали, как Сердюкова. На «панельных дискуссиях форумов», видимо, думают, что мы все забыли, простили и считаем их богатство естественным, заслуженным, даже священным. «Как не так! – сказал Архип, с злобной улыбкой взирая на пожар…» И если уж ставить памятник Гайдару, как иногда предлагают, то в виде резиновой куклы, которой может дать между мелких глаз любой пострадавший прохожий.

Сколько снято примирительных киношек, призванных убедить нас, что богатые плачут не только, когда платят налоги или откупаются от закона. Сюжеты этих трогательных лент примерно одинаковые: очень богатый, очень честный и очень одинокий красавец-мужчина в поисках любви и доброй мачехи для своей трудной дочери-подростка колесит на «бентли» по русской глубинке, пьёт с простыми мужиками, умиляется скромности селян, крепости народных характеров и находит-таки счастье в скромном лице сельской библиотекарши или учительницы, невинной, как лабораторная мышь, но с формами Анастасии Волочковой. Их счастью пытается помешать мафия, продажные менты или бывшая хищница-жена, похожая на говорящую пудреницу, но нанятый киллер промахивается, а коррумпированного полковника осаживает честный генерал в исполнении Аристарха Ливанова или Бориса Токарева. И влюблённые падают в ночные зеленя… Не путать с «зеленью»!

Однако мало внушить пиплу, что богатство облагораживает. Чтобы претворить классовую ненависть в классовую любовь, как воду в вино, надо ещё убедить, будто попытка построить справедливое общество однажды уже привела к чудовищному совку, который пора бы забыть, да пережитый ужас стучит в грудь, в основном престарелых советских мажоров. Сколько снято сериалов и картин про кошмары той власти: про то, как внук члена Политбюро изнасиловал балерину Большого театра, бедняжка пошла в милицию, а её упрятали в дурдом. Или про то, как неосторожно пошутивших студентов взяли и без затей по 58-й статье расстреляли. Причём снял эту чушь режиссёр, прекрасно знавший, что студента ВГИКа Н. Рыбникова (впоследствии народного артиста СССР) за такой же розыгрыш просто отругали по комсомольской линии. Зачем маститый кинематографист врал? А вы про партийность и классовость искусства совсем забыли? Напрасно… Мы имеем дело с хорошо оплачиваемым социальным заказом. Задача – убедить всех, особенно молодёжь, в том, что тогда было совсем плохо, а теперь не совсем. Убеждать в том, что теперь совсем хорошо, даже за большие деньги никто не берётся, а при социализме брались. Парадокс!

Кстати, обратите внимание: в последние лет двадцать престижные литературные премии чаще всего присуждаются писателям, которые без устали кошмарят читателей жуткими безобразиями социализма, чаще вымышленными. Подросла творческая молодёжь, при старом режиме фактически не жившая, но успешно освоившая уникальный жанр жёсткого антисоветского фэнтези, чуть не написал «порно». Ладно бы просто дёргали мёртвого советского льва за усы, так нет: эти авторы мне напоминают своего рода диггеров, плодотворно поселившихся в прямой кишке покойного царя зверей. Любопытно, что денежные фонды этих, заточенных на антисоветизм премий пополняются не без помощи власти, умеющей попросить бизнес о небольшой культурной услуге. Когда же наконец кремлёвские звезды договорятся с кремлёвскими орлами?

Конечно, капитализма без классовой розни не бывает. Но чаще почему-то говорят о нелюбви бедных к богатым, забывая, что чувство это взаимное. А вот кто кого не любит больше – это ещё вопрос. Помню, в каком-то телеспоре, кажется, на «Суде истории» речь зашла о событиях октября 1993-го. Режиссёр Павел Лунгин, выходец из семьи знатных советских кинематографистов и обладатель французского, кажется, паспорта, автор беспримерного фильма «Олигарх», вспомнил, какие ужас и отвращение он испытал, встретив тогда на улицах Москвы орды отвратительных красно-коричневых. Так пресса именовала людей, выступавших против разрушения экономики и погрома страны под видом реформ и нового политического курса. С тем, что возмущение было справедливым, а действия властей, включая расстрел парламента, даже за давностью лет не имеют оправдания, теперь никто не спорит: ну, погорячились от чистого сердца, зато страну сохранили. Однако осадок, а именно – отвращение к справедливо возмутившемуся народу – у них остался. Тому же Лунгину даже в голову не приходит, что он тоже мог вызывать отвращение у «красно-коричневых», если не своим видом, то уж точно – фильмами.

6. БЛУДНЫЕ ДЕТИ

Называется это антагонизм. И как бы нувориши не убеждали себя и других, мол, просто бог первичного накопления поцеловал их в темечко, никто не верит. Все отлично понимают: нельзя за символическую сумму, занятую у казны же, или за наволочку грязных ваучеров купить комплекс, который страна строила две пятилетки, а потом его обанкротить, выгнав рабочих и открыв рынок западным фирмам. Мы что, не помним стрельбу 90-х и кладбищенские кварталы, где лежат не успевшие или не захотевшие выхватить свой кольт?! Ладно, если бы почти задарма получив себе общую собственность, они её приумножали, наращивали, поднимали страну, можно было бы и придавить жабу справедливости. Так ведь нет, наоборот, транжирят, рушат, свинячат, сплавляют за границу, изображая там северных махараджей, а потом чуть что, как дети к няньке, бегут за помощью к власти: «Спасите – кризис! Мой банк вот-вот лопнет!» А вы думали, капитализм – это рождественская подушка, под которой всегда подарки? У Диккенса банкроты вешались, а наши бегут в Кремль, и президент принимает их, как рембрандовский отец блудных детей. Взрослыми они становятся, только когда возят гуртами в Куршавель девок и за наши деньги дворцы в Ницце скупают.

Да ещё при этом считают нас быдлом, Почему? Мне понятно: тех, кто смиряется с несправедливостью, всегда сначала презирают, а потом очень удивляются, если те вдруг забузят. Так было в первую русскую революцию, когда только в Московской губернии сожгли чуть не половину помещичьих усадеб. Выводов тогда не сделали. Понятное дело: инородцы смутили мирных селян. В Первой конной, наверное, тоже одни инородцы воевали. Бабель, например… Увы, классовое чванство до добра не доводит. Наша история учит этому, учит, даже не указкой – оглоблей, а все не впрок.

Недавний скандал на Дальнем Востоке с невыплатами работникам рыбного комбината показал: «капчванство», рвачество, цинизм хозяев жизни неистребимы. Они могут жертвовать на храмы, синагоги, мечети, соблюдать посты, даже, если очень провинились, стадион городу подарить, но при этом морить и гнобить тех, кто на них вкалывает. Как бы много у них всего ни было, им всегда кажется, что у них мало, а как бы мало у нас ни было, им всегда кажется, что у нас много. Увы, классовый эгоизм сидит в человеке на биологическом уровне. В ту дальневосточную историю вмешался Путин. А если бы не вмешался? Законы тяготения нельзя заменить натянутой верёвкой, даже очень прочной. Вот такой ё-мобиль…

7. ОТКУДА ДРОВИШКИ?

Почему-то считается, что происхождение капитала не имеет никакого значения. Имеет! У меня в одной пьесе есть фраза, которую неизменно зрители награждают аплодисментами: «Украсть не стыдно, а спросить, откуда столько денег, неприлично! Почему?» Я бы к каждому дорогому лимузину на лобовое стекло прилепил плакат: «А ты объяснил обществу происхождение своих богатств?» Объяснит, компенсирует, покается, докажет, что, пользуясь нашей с вами частью народной собственности, он принёс обществу пользу, пусть едет дальше. Наивно? Даже смешно? Возможно. «Не укради!» – тоже вроде сказано без затей, однако иногда работает. Западные миллиардеры давно стараются не раздражать рядовых налогоплательщиков наручными часами, стоящими дороже кремлёвских курантов, Классовый мир хрупок.

В нашей народной традиции большие деньги всегда воспринимались как тяжкая ноша, крест и ответственность. Не случайно была так развита благотворительность. Накопленное долгими и тяжкими трудами дарили родному городу, отдавали монастырям, богадельням… Кому жертвуют нынешние нувориши? Я не знаю. Впрочем, про одну щедрость помню: купленные яйца Фаберже были показаны соотечественникам. Не подарены, как это сделал Третьяков, а лишь предъявлены. Помню, у «младореформаторов» часто проскакивала мысль: мол, неважно, как заработаны начальные деньги, пусть даже криминально (а иначе их и добыть-то нельзя), зато во втором или третьем поколении миру явятся цивилизованные предприниматели. Со временем стало очевидно: как заработаны деньги – это не пустяк, не «виньетка ложной сути», это очень важно! Прогнозы, мол, через поколение внуки диких капиталистов станут новыми Морозовыми и Мамонтовыми, не оправдываются. Увы! В семье трамвайного щипача фасон одежды оценивают только с точки зрения доступности карманов.

Но главная беда в том, что несправедливость, злоупотребления и аморализм 1990-х, включая прямое предательство государственных интересов, – все это так и осталось не осуждённым, хотя бы морально. Меня часто спрашивают: «Тебе-то легче будет, если ославят (даже не осудят) всю эту ваучерную гоп-стоп-компанию?» «Да, легче, и не только мне!» Прошлое зло, так и не названное своим именем, нам мешает жить сегодня. Простите за мрачное сравнение, но это, как упырь, не пригвождённый по легкомыслию осиновым колом: продолжает бродить вокруг нас, кусая здоровых, нормальных, бесконечно воспроизводя себе подобных. Когда новобранцам бизнеса и госслужбы говорят ныне, что теперь мы живём и работаем по-честному, без офшоров, откатов, взяток, они ухмыляются: «Эге, сами-то хапнули так, что защёчные мешки до земли висят, отделались отеческим «ай-ай-ай, понастроили вилл, а нас, значит, за лохов держите!» От такой ухмылки совсем недалеко до момента, когда молодого перспективного губернатора со светящимися пальчиками ведут на нары.

То же самое в нашей политической жизни. События 1993 и 1996 годов в общественном сознании остались молчаливым признанием того, что победителей не судят, даже если они ради укрепления демократии разбомбили собственный парламент, переизбрали в президента, взвинтив никакой рейтинг, вечного отпускника с ядерным чемоданчиком. Помните про «крепкое рукопожатие» Ельцина? Так вот, оно до сих пор нам «каменной десницей» сдавливает глотку. Едва приятель-либерал начинает мне жаловаться на авторитаризм власти, я его спрашиваю: «Ты же радовался, когда расстреливали Белый дом? Терпи. Согрешить легко – лечиться потом долго…» Кто в итоге выиграл? Только те, кто боялся ответственности за содеянное и сворованное. Казалось бы, теперь, через двадцать лет, когда иных уж нет, а те долечиваются, ошибку можно, нужно признать и осудить совершённое, чтобы в нашей политической жизни такого больше не было. А вот и нет, нас исподволь с помощью лукавых СМИ убеждают: ничего не поделаешь, так история распорядилась. История распорядилась сжечь миллионы евреев в печах. И что теперь – забыть да простить? Но мне снова показывают в «ящике» Чубайса, со слов которого можно подумать, что в коробке из-под ксерокса он нёс России светлое будущее. Лучше бы не донес! Тактическое враньё в политике возможно и даже порой неизбежно, но стратегическое вранье – это путь в пропасть.

Тогда, в 1990-е под палёную водку и разговоры о свободе в нашу жизнь почти мгновенно вернулись хорошо известные по классике нравы капитализма. А вы думали, мировая литература из вредности бичевала буржуазную мораль? Нет, она-то знала, о чём говорит. Однако теперь никуда не денешься, мы живём в мире взбесившихся денежных знаков. Можно, конечно, ещё раз попытаться построить социализм, рыночный, да еще с человеческим лицом, однако, судя по благодушной физиономии бессменного Геннадия Зюганова, дело это в ближайшие годы бесперспективное. Остаётся лишь облагораживать козью морду капитализма с его рогами и копытами. Диких сограждан, даже очень богатых, надо одомашнивать, «патриотизировать», чтобы не смели паразитировать, воспитывать, даже дрессировать с помощью общественного мнения и закона, который у нас в отношении небедных граждан пока мягок, как фаллос ветерана труда.

Есть, впрочем, и третий путь – революция. Сначала справедливость на руинах, затем долгое восстановление поголовья середняков, мещанские канарейки, занавески, герани… И, наконец, внуки победивших революционеров становятся буржуа.

«Как не так! – сказал Архип, с злобной улыбкой взирая на пожар…»

18

Ну и еще одна любопытная статья о развитии событий в высших эшелонах власти в годы СССР.
Я прочитал с интересом эту версию событий.
источник
По чьим трупам шли к власти Андропов и Горбачев

Как и все советские люди, мы жили своими заботами и проблемами, выполняли порученную работу и не особенно вникали в происходившее «там, наверху». Перестановки в ЦК  и Совмине нас не затрагивали, даже и не интересовали. Был один член Политбюро, вместо него другой – ну и бог с ними. Как говорилось в анекдоте тех времён, «у них своя компания, у нас своя».

Лишь по прошествии многих лет стали возникать проклятые вопросы. Как мог заурядный болтун Горбачёв достичь высшей власти в стране, чтобы её потом предать и отдать врагам на растерзание? Как  самая устойчивая в мире экономика, обеспечивавшая всем гражданам СССР незыблемую уверенность в завтрашнем дне, вдруг покатилась вниз? Как  грамотный, политически подкованный народ вручил свою судьбу проходимцам и мошенникам, состоящим в услужении у тех, кого всегда знал как подлых и жестоких противников? Вот уже третий десяток лет эти вопросы не дают спать миллионам и миллионам.

Ни в коем случае не претендуя на истину в последней инстанции, попробую дать собственное видение событий последних десятилетий, которые начались как раз с моего перехода в «Литературную газету».

У главных разведок мира, прежде всего британской, существует проверенная методика достижения интересов своего государства. В  державе, против которой они работают, выдвигают сотрудничающих с ними деятелей и убирают противоборствующих. Самый известный эпизод – покушение на Ленина в 1918 году. Удайся тогда этот теракт англичан, и во главе России стал бы их (и международного сионизма) агент Троцкий. Следующими их жертвами были Дзержинский, Киров.

В 70-80-х годах политических фигур такого масштаба не просматривалось. Сбылось пророчество Сталина, произнесённое за два месяца до смерти: «Кончилось время гениев, начинается время дураков». Тем проще стало передвигать фигуры на великой шахматной доске. 

Главными пешками,  которые тонкими ходами неуклонно двигались в ферзи, являлись Андропов, а затем в параллель с ним Горбачёв.  Какие могущественные силы рассчитывали и осуществляли эти ходы – у меня нет даже догадок. Велика тайна сия есть.

Крёстным отцом Андропова был его наставник ещё со времён работы в Карелии Куусинен. Отто Вильгельмович  очень интересная фигура. В молодости он вращался на политическом Олимпе Финляндии, водил дружбу с богатыми и влиятельными масонами.  9 лет был депутатом сейма, 6 лет возглавлял социал-демократическую партию. Потом – «на подпольной работе» (согласно справочникам). С 1921 по 1943 г. – один из руководителей Коминтерна. С 1941 года до самой кончины (1964 г.)  член ЦК ВКП(б), а при Хрущёве – секретарь Центрального Комитета КПСС. В 1939–м был один неординарный эпизод, связанный с советско-финской войной. Куусинен возглавил тогда созданное на случай нашей победы, в которой никто в СССР не сомневался, правительство народной Финляндии. Как же его поносили на Западе! Везде, кроме Великобритании. А крупный английский политик Криппс, тот публично заступился…

В ЦК КПСС Куусинен ведал международными вопросами. В том же 1957 году, когда Хрущёв выдвинул его  секретарём ЦК, Андропов с должности посла в Венгрии сразу стал заведующим подведомственным Куусинену отделом по связям с коммунистическими и рабочими партиями соцстран, а через пять лет – секретарём ЦК. Отто Вильгельмович подготовил себе надёжную смену. Британия высоко оценила его заслуги перед спецслужбами. Как пишут в таких случаях, по некоторым данным, секретным указом королевы он награждён высшим британским орденом, получил рыцарское звание, а коллегами назван самым успешным агентом в их тёмной истории. Последняя жена Куусинена откровенно написала в своих мемуарах: «Его ведь, в сущности, мало интересовал Советский Союз. Строя свои тайные планы, он не думал о благе России».

Чем руководствовался Брежнев, назначая Андропова председателем КГБ, мы никогда не узнаем. Может быть, рекомендацией послужила его крайне жёсткая позиция при подавлении контрреволюционных выступлений в Венгрии? Но что произошло, то произошло, и с 1967 по 1982 год крестник Куусинена находился на этом посту, а с 1973 года входил в состав Политбюро ЦК КПСС. Юрий Владимирович сумел приобрести сильное влияние на Брежнева, однако у большинства членов Политбюро, начиная с А.Н. Косыгина, симпатий, мягко говоря,  не вызывал. Особенно чётко прописал это в своих мемуарах В.В. Гришин («От Хрущёва до Горбачёва»). Его опорой были Громыко и Устинов. Для истории: эти трое уговорили Брежнева ввести советские войска в Афганистан.

В 1978 году Андропов добился решения о выводе КГБ из подчинения Совету Министров СССР, оставив лишь одну вышестоящую инстанцию: ЦК КПСС.

Люди, дошедшие до вершины политической власти, коей являлось Политбюро, прошли такой естественный отбор, что долгожительство им было вроде бы обеспечено. Об их здоровье неустанно заботилась кремлёвская медицина. А вот поди ж ты…

Публицист Валерий Легостаев, работавший ещё при Андропове и после него помощником Лигачёва,  составил говорящий сам за себя список череды смертей членов Политбюро, открывших сначала Андропову, а затем Горбачёву дорогу в генсеки.

В 1976 году «уснули и не проснулись» лично преданный Брежневу министр обороны Гречко, весьма перспективный Кулаков. Через год освободившееся место секретаря ЦК КПСС по сельскому хозяйству по настойчивой рекомендации вышеупомянутой группы товарищей и примкнувшего к ним Суслова  занял Горбачёв. Александр Ильич Агранович прокомментировал это назначение словами: «Мы недавно сделали анализ эффективности вложений в сельское хозяйство; в Ставропольском крае она самая низкая».

В 1980–м в странной автомобильной катастрофе на сельской дороге погиб П.М. Машеров, которого рассматривали как одного из возможных преемников Брежнева, и умер после не менее странного происшествия во время прогулки на байдарке А.Н. Косыгин.

Выступая на семинаре преподавателей истории в РГТЭИ (когда ректором был С.И. Бабурин) 13 марта 2012 г., Анатолий Иванович Лукьянов сообщил следующее:

Кулаков  и Машеров на отдыхе в гостях у Шеварднадзе откровенно говорили с поддакивавшим хозяином о слабости Брежнева. Шеварднадзе донёс ему об этом разговоре. Кулаков погиб очень скоро: «уснул и не проснулся», как было сообщено в печати. На самом деле, как выяснил Лукьянов из секретного архива ЦК, когда заведовал общим отделом, Кулакова нашли утром в постели с простреленной головой. Обстоятельства гибели Машерова при столкновении его машины с выехавшим наперерез грузовиком до сих пор вызывают самые различные предположения. Добавлю к ним один факт. Незадолго до катастрофы Андропов сменил начальника охраны Машерова. А до того Брежнев, узнав о намерении Петра Мироновича взять на эту должность проверенного боевого товарища, произнёс: «Что это Машеров своих партизан собирает?»

Рассказывая о рекордном по числу смертей среди руководства страны 1982 годе, одним перечислением не обойдёшься. Тут тот самый случай, когда чёрт в деталях. 19 января вроде бы застрелился первый заместитель Андропова Цвигун, особо доверенный Брежнева, женатый на сестре Виктории Петровны. Причём при странных обстоятельствах: на кратком отрезке садовой дорожки от машины к даче, из которой охрана не выпустила к месту происшествия его жену. Кроме шофёра из гаража КГБ,  никто не видел момента  «самоубийства», а тело Цвигуна семье предъявили только на похоронах. Я спрашивал об этом тёмном деле его сына: он убеждён, что отца убили. Чазов писал: «Я хорошо знал Цвигуна и никогда не мог подумать, что этот сильный, волевой человек, прошедший большую жизненную школу, покончит самоубийством». В итоге Брежнев лишился очень важной подстраховки.

В июне 1982 года было произведено покушение на В.В. Гришина, о котором нигде никогда не было упомянуто. Когда его машина приближалась к  Можайскому шоссе,  наперерез выехал автобус «Львов».  У сидевшего на переднем сиденье  офицера охраны снесло поллица. К счастью, взрыва бензобака, коими обычно сопровождаются столкновения такой силы, не произошло, Виктор Васильевич серьёзно не пострадал, хотя был доставлен в Кунцевскую больницу. При разборе ДТП выяснилось, что автобус из гаража КГБ…

Андропов был давно тяжело болен. Он понимал, что для прихода к руководству партией и страной времени у него совсем немного. Но из КГБ в генсеки не попасть ни при каком раскладе. Для этого нужно хотя бы недолго поработать в аппарате ЦК. Соответствующая его плану должность имелась только одна – второго секретаря, но её занимал М.А. Суслов, отличавшийся аскетическим образом жизни и отменным здоровьем. Как пишет Легостаев, операция по его устранению разрабатывалась при непосредственном участии начальника всей кремлёвской медицины Чазова, давно являвшегося личным агентом Андропова. Сам Чазов в книге «Здоровье и власть» писал, что их встречи происходили на конспиративных квартирах КГБ.

Членам Политбюро, достигшим 70 лет, полагался зимой дополнительный двухнедельный отпуск. Михаил Андреевич провёл его в «люксе» Центральной клинической больницы («кремлёвки»). Револий Михайлович, сын, рассказал мне, что там произошло в последний день перед выпиской. Суслова пришла навестить дочь. Он ей сказал, что чувствует себя хорошо и завтра прямо из больницы поедет на работу. В это время  лечащий врач принёс какую-то таблетку. Михаил Андреевич, человек сталинской школы, никаких таблеток в больнице никогда не принимал. Однако врач так настаивал, упирая на намерение ехать на работу, что пришлось согласиться. Почти сразу же после приёма лекарства Суслов сильно покраснел и сказал дочери: «Иди домой, что-то мне худо». Через несколько часов он умер. Это случилось через день после смерти Цвигуна. А ещё через месяц врача, давшего роковую таблетку, нашли в петле в собственной квартире.

Деталь многозначительная. Начальник охраны Сталина Хрусталёв, пославший от его имени всех офицеров спать в роковую ночь 1 марта и полсуток не вызывавший медиков, тоже умер через месяц после смерти охраняемого. Фанни Каплан, которой одной приписали покушение на Ленина в 1918 году, не прожила и двух суток: после формального допроса её застрелили и сожгли в керосиновой бочке на территории Кремля. Закон террористов: свидетелей не оставлять.

Через четыре месяца после смерти Суслова на ближайшем Пленуме ЦК КПСС  вторым секретарём избрали Андропова. Случай в нашей послевоенной истории уникальный. Не только в главном ЦК, но и во всех республиканских, кроме Армении, пост второго секретаря всегда занимали русские. Для еврея Андропова сделали, однако, исключение. 

На место Андропова Брежнев назначил председателя КГБ Украины Федорчука, известного своей жёсткостью по отношению к обслуживаемому контингенту. Он был в нём абсолютно уверен.

Что бы ни говорили о позднем Брежневе, но он как уже очень опытный политик вполне контролировал ситуацию и серьёзно готовился к передаче власти. Первый секретарь Приморского крайкома Д.Н. Гагаров рассказывал о разговоре на эту тему во время его пребывания в крае. Перебирая возможные кандидатуры, Брежнев назвал и Андропова, но тут же отверг: «не годится, сжёг себя на работе в КГБ». В конце концов Леонид Ильич определился. По словам И.В. Капитонова, ведавшего в ЦК партийными кадрами, за месяц до уже назначенного пленума ЦК генсек позвал его к себе и сказал: «Через месяц в этом кресле будет сидеть Щербицкий. Все назначения делай с учётом этого». Для себя Брежнев наметил создать должность председателя партии. Знал ли он о том, что по утверждению Роя Медведева вокруг него существовала скрытая оппозиция в лице Андропова, Устинова и Горбачёва? Фамилии названы несколько неожиданные, но тут уж Медведеву виднее.

Какой же опрометчивый шаг  сделал тогда Леонид Ильич! Брежнев, конечно, был в курсе того, что КГБ денно и нощно прослушивает всех членов Политбюро. Наверняка обо всех заслуживающих внимания разговорах и даже репликах ему Андропов докладывал. Микрофоны были везде, даже в спальнях. Но что так же точно прослушивают и его самого, генсек не предполагал. Как и того, что пленум состоится гораздо раньше определённого им срока и совсем не с той повесткой, которую утвердило Политбюро.

Брежнева давно мучила бессонница. За многие годы он настолько привык пользоваться снотворными, что уже не мог без них обходиться. Всему его окружению было категорически запрещено потакать этой слабости Леонида Ильича. В крайних случаях он обращался к Юре (так и в глаза и за глаза звал Андропова).  Андропов был последним, с кем встречался Брежнев перед смертью. Как Берия со Сталиным. Что сделали эти два приближённых со своими патронами, мы тоже никогда не узнаем. Известны только результаты: Сталин получил тяжёлый инсульт, Брежнев, как повелось с 1976 года, уснул и не проснулся. Фармакология, как видим, на месте не стоит. Накануне смерти и тот, и другой чувствовали себя нормально, Брежнев даже съездил в Завидово на охоту,спокойно отстоял на мавзолее весь парад и демонстрацию 7 ноября.

Я подробно расспрашивал начальника охраны генсека Владимира Медведева, вчитывался в строки чазовской книги. Всплыла только одна несообразность. В ночь без пробуждения на брежневской даче не было ни одного медицинского работника, хотя до того, куда бы он ни ехал, в кортеже следовала машина реанимации с полным штатом положенного для крайних случаев персонала. Медведев и в книге «Человек за спиной» и устно рассказал, как он вместе с дежурным сотрудником охраны безуспешно пытался делать Брежневу искусственное дыхание. Больше помочь было некому. Через некоторое время явился Чазов, засвидетельствовал смерть. Почему он не вызвал реанимационную бригаду, когда получил первое сообщение о случившемся? Всё знал заранее?

Смерти Брежнева сопутствовало ещё одно обстоятельство, о котором нигде ни слова. Его вдова Виктория Петровна рассказала вдове В.В. Гришина Ирине Михайловне, что первым тогда на дачу, буквально через 10-15 минут после первого звонка Медведева приехал Андропов. Молча прошёл в спальню, взял из сейфа брежневский кейс  и так же молча, не зайдя даже к Виктории Петровне, уехал. А потом прибыл вместе со всеми членами Политбюро, будто здесь до того и не был. Это подтвердил мне и её зять Ю.М. Чурбанов. Не профилактикой ли утечки информации такого рода объясняется его арест и восьмилетнее заключение по нелепому обвинению? Члены семьи Брежнева не раз пытались дознаться у него, что хранится в таинственном кейсе. Леонид Ильич отшучивался: «Тут у меня компромат на членов политбюро».

В 1984 году американский журнал «Тайм» объявил Андропова «человеком года». А на его похороны прилетели Буш-старший и Тэтчер. Путин, став президентом, немедленно распорядился установить на здании ФСБ мемориальную доску в память о председателе КГБ, под началом которого работал.

Как положено, после похорон состоялся  пленум ЦК КПСС для выбора нового генерального секретаря.  Андропова избрали единогласно. 

На «Литературной газете» смена власти никак не отразилась. Многолетние контакты с ним Чаковского сослужили нам хорошую службу. Был сделан и ещё шаг к укреплению благоприятствования. 

– Юрий Петрович, – сказал он как-то, – я слышал, что сын Андропова пишет стихи. Попросите его отобрать несколько стихотворений для публикации.

Я позвонил, попросил. Но получил вежливый отказ.

Давайте зададимся вопросом: зачем смертельно больной Андропов так рвался к власти? Даже если и суждены ему были благие порывы, то свершить-то ничего не дано. Какие уж свершения, коли половину генсековского срока пришлось провести в больнице, прикованным к аппаратуре искусственного диализа? Кроме облав в кино и ресторанах на злостных прогульщиков, период правления Юрия Владимировича ничем в памяти народа не запечатлелся. Немного для деятеля такого масштаба. Наверняка не для этой операции уровня командира народной дружины были затрачены усилия великих шахматистов.

Так для чего же?

Расставить на нужные места кадры, которым предстояло завершить смену власти в СССР.

Кадр № 1 – Лигачёв. Цитирую уже упоминавшиеся выше мемуары В.В. Гришина: «Никто не принёс партии столько вреда, сколько Лигачёв».  Его руками Андропов, а затем Горбачёв заменили в составе ЦК и партийном аппарате проверенную надёжную гвардию партийных работников бывшими директорами заводов, строителями, а также учёными, которых, как знают  все политики мира,  нельзя допускать к власти. В книге «Загадка Горбачёва» Егор Кузьмич приводит оценку Андроповым этой его деятельности, данную за полтора месяца до кончины в кремлёвской больнице: «Вы для нас оказались находкой». Подчеркнём эти слова: «для нас»… Приведу и ещё одну цитату из книги: «Юрий Владимирович планировал обновление социализма, понимая, что социализм нуждается в глубоких и качественных изменениях». Каких именно, нам наглядно потом показал Горбачёв, который первое время то и дело возглашал: «Больше социализма!».
Кадр № 2 – Яковлев. Андропов вернул его в Москву из канадской посольской ссылки, куда тот был отправлен за антирусские выступления, дав должность директора второго по важности и по антикоммунистическому внутреннему климату международного института Академии наук. Без всякого на то научного багажа. Но с дипломом о прохождении годичной стажировки в Колумбийском университете США. Из института Яковлев со скоростью кометы перескакивал с должности на должность: зав. отделом пропаганды ЦК, секретарь ЦК, член Политбюро – серый кардинал.

Кадр № 3 – Горбачёв. Именно при Андропове он возвысился с слабейшего по положению секретаря ЦК КПСС до одного из самых влиятельных, который при больном Черненко заправлял всеми кадровыми делами, расставляя всюду своих сторонников. Именно он перетащил из Томска на важнейший в партийном аппарате пост заведующего отделом оргпартработы Лигачёва. Интересны детали этой операции. Такой должности прежде не существовало. Всю кадровую работу вёл первый замзав этим отделом Николай Александрович Петровичев, пользовавшийся в партии заслуженным уважением. А его непосредственным руководителем был секретарь ЦК Капитонов, подчинявшийся в свою очередь второму секретарю ЦК Черненко. Решение по Лигачёву Андропов с Горбачёвым провели за один день, когда Черненко находился в отпуске, ни с кем из членов политбюро его не согласовывая. Высший пилотаж!

Одних новый тандем выдвигал, других задвигал. Осторожный Брежнев держал в КГБ при Андропове двух первых замов,  своих верных людей – Цвигуна и Цинёва. Безмерно предан ему был и министр внутренних дел Щёлоков. Через месяц после смерти Брежнева Щёлокова уволили.  На его  место  перевели из КГБ Федорчука, выдвиженца Щербицкого. В 1984 году Щёлоков вроде бы застрелился – дома из охотничьего ружья. В 1985 году, уже при Горбачёве Цинёва отправили в «райскую группу», созданную для престарелых высших военачальников. Брежневских кадров в КГБ не осталось.

После смерти Андропова генсеком по предложению Устинова был избран Черненко. Решение об этом, кроме него, обсуждали Громыко, Тихонов и сам Черненко. Фамилия Горбачёва ими даже не упоминалась.

Константин Устинович трезво оценивал свои возможности, очень не хотел этого. Когда приехал домой с пленума ЦК, возложившего на него непосильную ношу, жена спросила: 

– Костя, зачем тебе это?

– Так надо.

Коллеги по политбюро уговорили его, дабы не пропустить к власти Горбачёва, которого давно раскусили. Но какого преемника мог подготовить Черненко? Его окружали такие же старцы, как он сам. Человек помоложе и поэнергичней других, ленинградский первый секретарь Романов был с подачи радио «Свобода» полностью дискредитирован в глазах народа.  Из уст в уста передавалось, что он устроил свадьбу дочери в царском дворце, где перепившиеся гости разбили антикварный сервиз. Романов тогда потребовал опровержения в печати: ведь свадьба происходила в столовой обкома, никаких сервизов не было, а сам он на ней даже не присутствовал. Андропов, к которому он обратился, отказал: мол, мало ли чего ещё придумают вражеские голоса, на каждый чох не наздравствуешься.

Гришин, возглавлявший почти миллионную партийную организацию столицы, тоже был оболган. О нём, кристально честном и щепетильном человеке, распускали слухи один нелепее другого: что он бросил семью, женился на Татьяне Дорониной и теперь молодожёнам ежедневно доставляют из елисеевского гастронома всякие бесплатные яства; что он замаскированный еврей и покровительствует всем подпольным дельцам этой национальности. И так далее.

Жестоко расправились с Устиновым. В конце 1984 года в Чехословакии проводились манёвры войск Варшавского Договора с участием министров обороны. По возвращении с манёвров  один за другим поумирали с интервалом в несколько дней главы военных ведомств ГДР, Венгрии, Чехословакии и СССР. От чего умер Дмитрий Фёдорович, так никто и не объяснил. Чазов писал, что его смерть «оставила много вопросов в отношении причин и характера заболевания». Есть чему поудивляться! Массовый теракт в отношении высокопоставленных руководителей четырёх государств – и ни расследования, ни наказания террористов…

Черненко умертвили с двух попыток. Летом 1983 года еще при жизни Андропова он был  смертельно отравлен на отдыхе в Крыму.  Вместо расследования придумали байку о недоброкачественной копчёной ставриде. Но ели-то её все, кто жил на госдаче, а пострадал почему-то один Константин Устинович. Да так, что чудом не отдал богу душу. Его и без того слабое здоровье было капитально подорвано, он долго не мог восстановить работоспособность. Вскоре после избрания генсеком Чазов путём сильнейшего давления отправил Черненко для поправки на высокогорный курорт Кисловодск.  Для больного, страдавшего энфиземой лёгких, это было похуже отравления. Через 10 дней его на носилках погрузили в самолёт и срочно вернули в Москву. Какая уж тут работа…

После второго медицинского покушения Черненко изо всех сил старался взять в руки бразды правления. Его окружение тоже изо всех сил старалось показать, что он действует. По распоряжению первого помощника генсека Боголюбова в Москве организовали инсценировку участия Константина Устиновича в голосовании на выборах в Верховный Совет. Но дни его были уже сочтены. Не дали ему никаких шансов, чтоб решить  главную задачу, ради которой взошёл на высший пост.

Черненко умер 10 марта 1985 года. По поразительному совпадению за несколько дней до этого Щербицкого во главе делегации Верховного Совета СССР направили в США. Узнав о смерти генсека, он потребовал от посла немедленного возвращения на родину. На что получил ответ: «Ваше возвращение сейчас нежелательно». На основании каких же указаний решился посол на такую дерзость по отношению к члену политбюро? Мой сосед по дому, командовавший тогда правительственным авиаотрядом, подтвердил: и он получил приказ задержать вылет Щербицкого на три дня. Выходит, всё было спланировано.

В Москве в это время шла напряжённая подковёрная игра, в которой участвовали Примаков, Яковлев и сын Громыко. Главным действующим лицом был Лигачёв. Андрею Андреевичу пообещали пост председателя Президиума Верховного Совета СССР, если он в свою очередь предложит политбюро избрать генсеком Горбачёва. Судьба будущего лучшего немца висела тогда на волоске: никто из членов политбюро, собранных для сообщения о смерти Черненко, не назвал его в качестве преемника. Ночью с предложением занять этот пост некоторые из них обратились к Гришину, но он отказался. А Громыко  предложенную сделку принял. Наутро, как только политбюро собралось, он, не ожидая официального  открытия заседания, встал и сделал то, чего от него ждали Горбачёв, Лигачёв и стоявшие за их спинами могущественные силы мирового масштаба. Проголосовали единогласно. То же произошло и на открывшемся двумя часами позже пленуме ЦК КПСС. Так был подписан смертный приговор Советскому Союзу и партии, которая подняла страну из пепла, сделала великой державой, победила Гитлера, спасла Россию и человечество.

Всё вышесказанное я узнал много лет спустя, а тогда, в апреле 85-го вместе со всеми радовался, что наконец-то на смену немощным старцам пришёл полный сил человек, свободно говорящий с трибуны без бумажки, обещающий всё обновить, улучшить и усовершенствовать. Наступило время больших надежд, больших ожиданий.

Боже, какими мы были наивными!

Подсчитать, сколько трупов образовали лестницу для восхождения Горбачёва на вожделенный пьедестал, предоставляю читателям.

19

http://sh.uploads.ru/t/L7cUg.jpg

В Москве прошла акция "две гвоздики товарищу Берия"
27.06.2016
26 июня, в день годовщины ареста и (как считают некоторые историки) убийства Лаврентия Берии, прошла акция возложения цветов к дому, где он жил последние годы (Малая Никитская, 28).

Организатор Николай Поляков рассказывает, как ему пришла идея провести акцию "Две гвоздики товарищу Берия": он шел по "немцовскому" мосту и сетовал, что у него есть такой "мемориал", а у Берии, так же убитого, только убитого более подло, и оклеветанного - нет.

"Берия – это один из оболганных деятелей нашей истории, оболганный во всех отношениях - и как политик, и как человек, - прокомментировал Накануне.RU историк и публицист Андрей Фурсов. - Ему приписали каких-то диких историй, в которых он на самом деле не был замешан, это было специально придумано для того, чтобы опорочить его в глазах "пуританского" советского общества".

Но у политика нет даже могилы, на которую можно принести цветы. А ведь если чуть-чуть начать разбираться с мифами хрущевского периода, то под обликом Великого Злодея открывается Великий Государственный Деятель - наверное, человек №3 в СССР после Ленина и Сталина, отмечает организатор акции Николай Поляков.

"В 1941 г. Берия организовал эвакуацию промышленности СССР за Урал (фактически спас страну от гибели). В качестве члена ГКО СССР отвечал за производство самолетов, танков (вместо не справившегося Молотова), моторов, минометов, угля, нефти, металлов… Возглавил и осуществил атомный проект (Курчатов: "Если бы не он, Берия, бомбы не было бы"). Стоял у истоков и руководил созданием ракетной промышленности (то, что молчаливо приписал себе потом Хрущев)... Масштаб деятельности Берии просто грандиозен. Какой-нибудь Столыпин - пигмей по сравнению с Берией. Не говоря уж о Немцове. И вот, у Немцова - цветы и поклонники, у Столыпина - памятник у Белого дома, а у Берии – ничего," - говорят организаторы.

Могилы у Лаврентия Павловича нет, но есть дом в Москве (Малая Никитская, 28), где он жил и где, вероятнее всего, и был убит 26 июня 1953 г. (напомним, по официальной версии, он расстрелян 23 декабря 1953 г.). Общественники решились организовать 26 июня возложение десятка гвоздик. Обещают делать так каждый год.

"Лаврентий Павлович Берия действительно сделал очень много для нашей страны, - говорит Андрей Фурсов. - Это, прежде всего, атомный щит, это организация науки. Берию почему-то связывают больше всего с органами госбезопасности, но в органах госбезопасности он был не так долго. И кстати, то время, которое он их возглавлял, вошло в историю, как "бериевская оттепель" – Берия начал исправлять то, что натворил Ежов, пересматривать дела, реабилитировать и выпускать людей. И Берия, безусловно - создатель нашей внешней разведки".

"Сталинская эпоха сегодня выглядит совершенно по-другому – история ставит все на свои места. Вместе со Сталиным возвращаются и деятели этой эпохи, но, разумеется, не все. Я думаю, никогда не вернется Ежов, никогда не вернется Ягода. Время выдаст свою оценку мерзавцу Хрущеву. Ну а то, что существует мост Немцова, и то, что провели акцию около дома Берии, - эти две гвоздички перевешивают то, что называют неофициально "мостом Немцова". Подлое время всегда проходит, и все становится на свои места, так же как пройдет подлое постсоветское время и все будет названо своими именами", - сказал Андрей Фурсов.
Неожиданно.

20

Ссылка

Галина САПОЖНИКОВА
Как на самом деле разваливали Советский Союз
http://s8.uploads.ru/t/64WDo.jpg
Вход в «парк советского периода» в Москве сегодня убирают мигранты из Средней Азии. А когда-то мы были гражданами одной великой страны...

Накануне 25-летия с момента подписания Беловежского соглашения обозреватели «КП» пообщались с двумя подписантами этого документа и много нового для себя выяснили

К этому человеку у меня было много вопросов, причем давно. И судьба нас наконец свела - в Таллине, на «мировой» премьере фильма «Шуша», как было написано в пресс-релизе. Шуша - это детское прозвище Станислава Шушкевича, первого главы независимой Беларуси. Именно с его легкой руки рухнула громада под названием Советский Союз. Хотя сам он советскую систему не раскачивал - как и многие его романтично настроенные сотоварищи, он лишь радостно приобщился к общему процессу, поставив свою подпись под Беловежскими соглашениями, которым 8 декабря исполняется 25 лет. Обломки СССР накрыли потом многих, в том числе и его самого - всего через два года Шушкевич был без сожаления отправлен в отставку со своего поста, и Беларусь надолго сменила курс на прямо противоположный.

Место, где добили СССР - охотничий домик партэлиты в белорусском местечке Вискули на самой границе с Польшей - довелось увидеть не всем. Мне повезло: несколько лет назад группу журналистов со всего света, приехавших на всемирный конгресс русскоязычной прессы, специально провезли мимо. Что чувствовалось? Ни восторга, ни ярости - запомнилась почему-то совсем другая деталь: как коллеги-журналисты, которых судьба раскидала по всему свету, при слове «Вискули» не сговариваясь, повернулись и плюнули в сторону совсем небольшого и не очень роскошного домика, где сплясала свой танец История…И это было мощно!

Так что я приготовила для Шушкевича много злых вопросов. Но вот посмотрела снятый эстонскими кинематографистами фильм, и вся злость прошла. На кого злиться? На человека, из которого авторы делают эдакого доброго сельского потешника, а сам он этого не понимает? «Русские душу отдают, но та душа с бутылкой алкоголя», - доверчиво рассказывает Шушкевич в кадре про разницу русского и белорусского менталитетов. А камера тем временем вытаскивает из его собственного подвала бутылку водки и фиксирует на даче экс-президента беспорядок уровня городской свалки, будто швабра с тряпкой в этот дом никогда не заходили в гости.В зале снисходительно посмеиваются...

Добрый, старый «ботаник», который по большому счету никому не нужен, ни друзьям, ни врагам - это вам неГорбачев. Станислав Шушкевич ненависти ни в ком не вызывает, потому никто на него все эти годы и не покушается. Вполне себе приятный собеседник, который 25 лет повторяет свое антикоммунистическое «фу», не меняя взглядов - что по нынешним временам можно даже посчитать ценностью. Было бы гораздо неприятнее, если бы он своим взглядом изменил и раскаялся. Познакомиться с его версией того, что произошло в Беловежской пуще четверть века назад, в любом случае было не лишне.

Пили, но мало

- Вы, Станислав Станиславович, рассказывая в интервью про Вискули, неизменно повторяете: все врут... А что именно про подписание Беловежских соглашений рассказывают не так? И кто?

- Бывший белорусский премьер Вячеслав Кебич, например. Он написал верноподданническую книжку, в которой заявил, что это будто бы я заставил его поставить подпись. А если бы не я - то он бы никогда в жизни не поставил... Я думаю, что он не то что свою книжку не писал, но наверное даже ее и не читал, потому что путает целый ряд понятий. Что мы с Ельциным иКравчуком будто бы специально договаривались там встретиться. А мы не договаривались. Еще пишут, что ничего, кроме пьяни, в Вискулях не было.
http://s7.uploads.ru/t/p5msK.jpg
Развалив Советский Союз, Станислав Шушкевич вскоре сам остался не у дел. И смог зарабатывать на жизнь лишь лекциями за границей. Фото: Piotr POLAK/EPA

- Ну что - скажете, что совсем не пили?

- Настолько мало, что можно это вообще не учитывать! Сам я человек пьющий, причем с удовольствием. Но не злоупотребляющий. И вот что я скажу: в Вискулях я вообще не пил. У нас стояла бутылка коньяка, и от этой бутылки мы отпили, наверное, граммов 200. Шесть здоровых мужиков. За все время обсуждения. Хотя возможность для питья Кебич организовывал. На каждом повороте стояли шкафчики и столики с набором бутылок, по тем временам очень качественных. Виски не было, но армянский коньяк можно было найти, и водку. Но никто не пил. А журналисты, которые писали статьи, были в 300 метрах оттуда, в гостинице - те алкоголем просто заливались. Особенно западноукраинские.

– Вот вы, собственно, на два главных вопроса, которые все эти 25 лет терзают постсоветские страны, и ответили: пили разрушители в Вискулях или не пили? И намеренно ли разрушили Советский Союз?

- Вообще-то я туда ехал с совершенно другими намерениями - добывать для Беларуси нефть и газ, чтобы мы не замерзли. Но когда мы начали рассуждать, кто мы есть - Беларусь, Россия иУкраина - пришлось сделать то, чего нельзя было не делать. И мы это сделали. Любопытна была позиция Назарбаева. Говорят, что это - восточная мудрость, а я думаю - хитрость. На следующий день после подписания Беловежских соглашений, 9 декабря, Горбачев возмутился: как это, три человека разрушили такой Союз! Надо собрать съезд народных депутатов. Ожил… Назарбаев в тот период говорил, что он бы не подписал Беловежское соглашение. Мы его в Вискули тоже звали. Он прилетел в Москву. И мудрость его заключалась в том, что он там «по техническим причинам» задержался. А в действительности он был у Горбачева. И тот ему пообещал должность председателя Верховного Совета в обновленном СССР - это потом сам Горбачев говорил на телепередаче.

Кто мы есть?

- Вы рассказывали в одном интервью, что это Геннадий Бурбулис (тогдашний госсекретарь при президенте РСФСР) надавил на всех, продиктовав фразу о конце СССР.

- Не надавил, а предложил. А я был плохим человеком, потому что очень плохо о нем думал. Я думал так: вот марксист-ленинец прилип к Ельцину, будет его в коммунистическую сторону тянуть. Ан нет - он предложил очень достойную фразу, которая не претерпела никаких изменений. Какой была предложена, такой и вошла в преамбулу Беловежских соглашений: «СССР, как геополитическая реальность и субъект международного права, прекращает свое существование». Она очень правильная, очень своевременная и очень уместная. Снее все началось. Я сразу сказал, что все подпишу.

- Как вообще подошли к этому моменту?

- В первый день, когда мы все туда приехали, мы собрались в апартаментах Ельцина. Во вторых апартаментах был Кравчук. А третьи я занимать не стал, подумал, что, может быть, еще кто-нибудь добавится, и занял хороший домик в лесу. И начали мы говорить… Стало ясно, что добыть нефть и газ для Беларуси можно только антирыночным способом, попросив о помощи Горбачева. И тогда мы подумали: а кто мы есть? У нас у всех было право подписания международных договоров. И тогда мы решили подумать, что мы можем в этом плане сделать. Фраза Бурбулиса породила начало. И я с той поры начал уважать советских философов.

- Не боялись? Не думали, что Горбачев мог дать приказ, и вас всех бы арестовали.

- Мы к этому готовились. Я знал, что поскольку приглашаю законно избранного президента России, надо обеспечить безопасность. В течение двух последних недель шеф КГББеларуси Эдуард Ширковский мне постоянно докладывал, что делается по безопасности встречи в Беловежской пуще. Когда у меня был официальный визит в США, Альберт Гор тоже спрашивал: не боялись, что Горбачев вас арестует? Ширковский, который стоял рядом со мной - я его тоже взял в ту поездку - с уверенностью отвечал: «Мы обеспечили безопасность». Он уже чувствовал, что он - шеф КГБ независимого государства. Потом, когда вышел на пенсию, уехал в Москву: потому что там пенсия была более выгодная и в интервью говорил: очень жалею-де, что я их не арестовал…

Я думаю, арестовать нас было бы не так просто. Военно-воздушная база, куда прилетали все самолеты, была под нашим контролем, чтобы ее захватить, там нужно было учинять разбой. Но я об этом даже и не думал, зная трусливость Горбачева. Он же всегда был не причастен ни к каким делам. Ни к Тбилиси, ни к Риге, ни к Вильнюсу. Иногда стыдно было смотреть ему в глаза, когда он врал.

Русофил и кремлефоб

- Вы неоднократно говорили, что вам, собравшимся в Вискулях, было важно не допустить войны на территории постсоветского пространства. А у меня ощущение, что мы сейчас к этой войне гораздо ближе, чем тогда.

- Мы не говорили, что мы делаем великое дело. Но мы совершенно четко предотвратили югославский вариант развития событий, потому что три славянских республики стали независимыми. А потом, 19-21 декабря в Алма-Ате, уже и все остальные.

- Но я права в ощущении, что вы много лет чувствовали себя триумфаторами?

- Ничего подобного.

- Кем тогда: разрушителями?

- Нет.

- Придете к Богу, как думаете - вам вашу подпись под Беловежскими соглашениями поставят в плюс или в минус?

- Я убежден, что в плюс. И притом, я не считаю это главным событием в своей жизни.

- А какое главное?

- Вывод ядерного оружия с территории Беларуси.

- Это то, по чему сейчас плачет Украина?

- Украина может плакать сколько угодно. У них было 165 очень межконтинентальных ракет, нацеленных в основном на США. Это очень дорогие ракеты стратегического назначения, они закопаны глубоко в шахтах. Если вы ударите по Украине даже ядерными ударами, то вы этих ракет не достанете. В Беларуси был иной принцип. Ракеты ездили, меняли место положения. Но они были все время на поверхности и в течение получаса могли быть готовы к запуску, в тех точках, где их не ожидали. И если бы начался конфликт, то не Россию нужно было бы уничтожать в первую очередь, а Беларусь, потому что в ней было столько ядерного оружия, что хватило бы, чтобы уничтожить Европу. Я это, как физик, очень хорошо понимал. И мы приняли решение о выводе ядерного оружия без компенсаций. Мы были заложниками России. Ничем иным, как соседствующей с Россией колонией.

- Вот как? Колонией? Я обратила внимание на презентации в таллинском книжном магазине на ваши слова о том, что и книги-то в Беларуси были напечатаны на 50 лет раньше, чем в России, и что Беларусь - это Великое княжество Литовское, а никакая не младшая славянская сестра. И так далее. Мне это напомнило книгу Леонида Кучмы «Украина - не Россия». Вам не кажется, что вы следуете уже проторенной дорожкой?

- Во-первых, я не читал книгу Кучмы. Во-вторых, это исторический факт. В третьих, государственным языком вВеликом княжестве Литовском никогда не был литовский. А был белорусский! И на нем написаны основные документы. Это было белорусское государство, литовцы присвоили себе чужое имя.

- Да я не об этом. О том, что вы пытаетесь разъединить два братских народа.

-У меня такая же вредная жена, как вы. До основания русская. Она тоже по этому поводу вся пылает страстью. А я говорю: я русофил и кремлефоб. Когда был Ельцин, я был русофил и кремлефил.

Учительницы первые мои

- Вы на что все эти 25 лет живете? Ходят какие-то слухи про пенсию в 30 центов...

- Десять лет у меня действительно была такая пенсия. Это вынудило меня сохранять кондицию. Не физическую, а умственную. Я зарабатывал деньги, читая лекции вЕкатеринбурге и в Перми, в Петербурге, и в Москве. Читал лекции в ведущих польских вузах и вахтовым методом зарабатывал деньги в Польше. Получил доктора Honoris causa в католическом университете в Люблине. Более того, прочел семь публичных лекций в южной Японии - от Осаки до Окинавы. И был поражен тому, сколько мне за эти лекции заплатили. По 4,5 тысячи долларов! Я даже решил, что обязан Японии. Приехал, купил жене японский автомобиль, и себе.

- Я часто встречаю ваши интервью то на литовском языке, то на латышском, то на эстонском. У вас с прибалтийскими республиками какие-то особые отношения?

- Не скрываю, что политики Литвы, Латвии, Эстониифактически были моими учителями, когда был съезд народных депутатов СССР. Я туда пришел неотесанный, как бревно. Они стали меня приглашать на свои мероприятия. И мне понравилось, как они действуют. Я тоже хотел, чтобы Беларусь утвердилась как национальное государство И здесь увидел, что в отличие от наших эти люди все делают грамотно. У меня хватило смелости и наглости сказать, когда первый секретарь ЦК начал диктовать, как белорусская группа должна себя вести: «Не вы меня выбирали и не вы мне будете давать указания. У меня за спиной 200 тысяч моих избирателей. Я буду делать то, что им обещал». И мы разделились 50 на 50. Половина делегатов от Беларуси стали демократическими, а другая половина осталась чисто коммунистической. А прибалты действовали разумно. И я понял, что я - бревно неотесанное, необразованное в политическом смысле.

- Вы, как я вижу, относитесь к себе с большой иронией...

- А чего мне? Я физик нормальный. А как политолог я открываю истины до сих пор.

- Вам спокойно жить в Беларуси дают? Или вы, как Светлана Алексиевич, считаетесь диссидентом, но критикуете при этом не свою страну, а нашу?

- Я обожаю Алексиевич! Я очень радовался, что она получила Нобелевскую премию. Я не смог ее поздравить, был вБухаресте на саммите бывших глав государств. Мы там с Виктором Ющенко договорились, что ее хватит одной на две страны, что она родилась на Украине, а пишет в Беларуси. Но потом у меня на нее появился зуб. Я видел запись ее интервью в Нью-Йорке, где она сказала, что польские ксендзы призывали будто бы к погромам евреев. Ее попросили привести пример. Она сказала: я говорю всегда только правду, но пример привести не смогла. Это вранье. Если я получил почетного доктора в католическом университете в Люблине, то, наверное, знаю чуть-чуть, что такое политика католического костела. Костел не может призывать к погрому.

Советский Союз живет в головах

- Вам не кажется, что тренд, в котором все мы счастливо пребывали последние 25 лет - что «коммунизм-де уничтожен, везде победила демократия и мы в 1991-м наблюдали конец истории Советского Союза» и так далее - окончательно повержен?

- Дело в ментальности. Заметьте, как долго шла Европа к уважению тех ценностей, которые мы называем буржуазно-демократическими. Вспомните, сколько было отсечено гениальных голов на гильотине во Франции, пока утвердились право на собственность, свобода, равенство, братство. Я этого не понимал тогда. Но потом потихоньку начал понимать, что Советский Союз живет в головах. Информация о трудностях и тяжестях забывается. У меня отец вернулся после 20 лет в Сибири и вступил в компартию, сказав, что сама коммунистическая идея правильная.

Беседовала Галина САПОЖНИКОВА

http://s1.uploads.ru/t/HAFoZ.jpg
Бывший преподаватель марксистско-ленинской философии в Уральском политехе Геннадий Бурбулис (на фото - слева) волею судьбы оказался в 1991-м не просто ближайшим соратником Бориса Ельцина, но и автором приговора Советскому Союзу. Фото: Vassili KORNEYEV/EPA

Экс-госсекретарь РСФСР Геннадий Бурбулис:

Ельцин до последнего старался сохранить конфедерацию. Но Кравчук это отверг

Александр ГАМОВ

Соратник первого Президента России рассказал «КП» свою версию произошедшего в Вискулях

- Алло, Геннадий Эдуардович, я могу буквально три вопроса вам задать - про СССР? Это Гамов Александр.

- Ну, не знаю, вы у нас такой вечно юный ветеран этого жанра, так что…

- Ну что, начинаю?

- Давай, давай.

- Уже исполняется 25 лет, как были заключены Беловежские соглашения. Для вас это грустная дата? Или не очень? И вы сейчас жалеете об СССР или считаете, что все тогда было сделано правильно?

- Абсолютно убежден, что 8 декабря мы приняли единственно правильное решение. Мне очень грустно, что моя Родина – Советский Союз – прекратила свое существование. И ни в коем случае я не жалею, что у нас в той сложнейшей ситуации хватило и мужества, и милосердия, и мудрости - не уклониться, не остаться в условиях системного кризиса, подавляющей неуправляемости и хаоса в структурах власти управления, найти вот этот - в высшей степени легитимный и исторически значимый для нашей собственной, для мировой истории – Беловежский консенсус.

- А что бы вы сделали по-другому? Ну, в деталях, может быть, что бы изменили? Вот с высоты нынешнего вашего опыта, как бы тогда поступили?

- Я бы постарался, как госсекретарь, как первый заместитель председателя правительства, которое возглавлял президент Ельцин, несмотря на невыносимую ситуацию - напряженную и каждодневную, - тот потенциал, содержательный и долговременно стратегический, который мы заложили в текст соглашения о Содружестве независимых государств, - реализовать этот потенциал более последовательно, целенаправленно, предметно, со всей ответственностью вот за это фундаментальное историческое событие.

- Понял. Вот Шушкевич в своих воспоминаниях, по крайней мере, в интервью, говорит: это Геннадий Бурбулис предложил фразу, что СССР перестал существовать как геополитическая реальность. Что вот это ваша формулировка…

- Формулировка звучит так, что Союз ССР, как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование. Да, именно эту формулировку предложил я. Но весь документ, в том числе, и эта формула, - это результат коллективного исторического творчества. И в этом наша общая заслуга.

- То есть, Шушкевич был тоже за эту формулировку, коли он подписал этот документ?

- Ну, конечно, она всех устроила. Более того, она оказалась такой правильной, точной, сочной, потому что открывала новый взгляд на событие и нашу ответственность за него.

- А Борис Николаевич, он же, когда речь шла о таких судьбоносных решениях, он же продумывал, взвешивал... Вот он как к этому отнесся?

- Борис Николаевич до последнего старался убедить Леонида Кравчука, первого президента Украины, избранного тогда неделю назад, 1 декабря, найти возможность хоть в какой-то форме вернуться нам к теме… (Ну, обновленной, суперобновленной, и как бы там...) - к теме конфедеративной. И когда это было отвергнуто с серьезными аргументами - о том, что украинский народ на референдуме 1 декабря свой выбор сделал, что воля народа, добившегося за столетия впервые своей реальной независимости, для него неуклонно священна, - и вот тогда формула о Содружестве оказалась не только своевременной и точной, но и всех объединившей.

И Борис Николаевич ее тоже уточнял, правда, поддержал, и начали работу уже над текстом по существу.

- А по поводу Крыма? Шушкевич - по-своему, Кравчук - по-своему говорит… Как все-таки по поводу Крыма…

- Нет, нет, там никаких разногласий не было. По-моему, и в воспоминаниях особо нет никаких разногласий.

- То есть?

- Никакого акцента на проблеме Крыма не было. 5-я статья текста соглашения звучит предельно определенно, по всем нормам международного права о признании незыблемости границ и, значит, суверенитета. И в этом плане там эта тема в таком контексте не обсуждалась.

- То есть, тогда никто не думал – ни Геннадий Бурбулис, ни Борис Ельцин, ни другие – что мы расколемся именно вот так основательно, да? Вы же все-таки надеялись, я же помню те времена, мы же с вами работали, что будет СНГ.

- Никто не думал, что будет по-другому. Более того, мы вели длительные переговоры и о судьбе Черноморского флота, и о Севастополе...



ВЗГЛЯД С 6-го ЭТАЖА

Сходили за хлебушком - развалили страну

Александр ГРИШИН

Почему судьба великой страны четверть века назад оказалась в руках людей, не до конца понимавших, что они делают.

Двадцать пять лет после сборища в Вискулях - это серьезно уже и по историческим масштабам. Уже можно диагностировать, анализировать, оценивать. Масштабы и последствия. А самое интересное, тех, кто это все сделал тогда в Вискулях.

Очень познавательные интервью господ-товарищей Шушкевича и Бурбулиса. Если вчитаться. Ельцин, оказывается, ехал не разваливать Союз, а до последнего намеревался сохранить или создать его на конфедеративных началах. Ясное дело, с собой во главе и без всяких там Горбачевых. Но, наткнувшись на сопротивление новичка Кравчука, избранного главой Украины всего-то за неделю до того, сдал назад. Моментально. Потому что главное - без Горбачева. Такой вот надутый пузырь, а не политический тяжеловес, каким его называли. Кстати, это косвенно доказывает, что, если бы он столкнулся с серьезным сопротивлением со стороны ГКЧП, он бы тоже долго не выстоял. Или, как еще говорят, не отправлял бы Горбачев Ельцина в опалу, а дал высокую должность, то и не стал бы он обижаться, бузить, ломать страну.

Шушкевич тоже не хотел развала. Вернее, может и хотел, но даже не задумывался об этом. Дело, как отлично видно из опубликованного здесь интервью, не масштаба его личности. Он-то просто «за хлебушком» вышел - нефти попросить и газа. Предел мечтаний.

То есть встретились наивный Шушкевич, мечтавший о шапке Мономаха Ельцин и хитрый, упертый пан Кравчук.

Мысли и цели развалить Союз у них изначально не было.

Им ее в виде роковой формулировки вложил Бурбулис. Аппаратный хитромудрый лис. Мастер обтекаемых формулировок. Предложил всем троим удовлетворить жажду собственной власти. А они за этой жаждой, застившей глаза, ничего не увидели. Сходили за хлебушком - сообразили страну на троих. Как мужики в подворотне. Примитив-то какой интеллектуальный!

В этих интервью данные персоны не открыли нам великих истин. Зато очень хорошо раскрыли себя и своих визави.

Шушкевич сам говорит про себя: «Бревно неотесанное». Прибалты-учителя обтесали, подлакировали, может быть, даже. Но суть осталась та же.

Как же мы дошли до жизни такой, что этим серым посредственностям доверили рулить страной? Вот чему удивляться надо.

Хотя лично у меня одно объяснение. Вытекающее из давным-давно сформулированного мною для себя закона деградации чиновничества. Согласно ему, каждый начальник старается подбирать себе в команду людей глупее себя. Кому нужен подчиненный умнее? Вдруг да подсидит. И, продвигаясь вверх, он тащит этих людей с собой. А те подбирают для себя еще глупее. А через 5 - 7 поколений на самом верху собираются никто, которых звать никак. Вот они и собрались, начиная с Горбачева, во время испытаний, которым масштаб их личности, мягко говоря, не соответствовал.

Единственное достоинство, если верить Шушкевичу, - что не пили они особо в Вискулях, как потом рассказывали журналисты. Так от того еще хуже. Нельзя отговориться, что спьяну не соображали. Ведь с трезвых глаз не соображали тоже.

А народы наших стран по-прежнему, даже 25 лет спустя, поют на вокзалах общие советские песни. Без указки сверху, тайными вылазками, как партизаны. И это еще сохраняет надежду, что когда-нибудь мы, возможно, еще будем жить в одной стране.

ВОПРОС ДНЯ

А была ли альтернатива распаду СССР?

Александр РУЦКОЙ, первый вице-президент России (1991 - 1993):

- Конечно. Мину под развал Советского Союза заложили еще в 1989 году на пленуме ЦК КПСС. Там приняли документ о национальной политике, где всем республикам был присвоен статус независимых государств. Дальше приняли закон о порядке выхода республик. А нужно было принять постановление о новом союзном договоре.

Леонид КАЛАШНИКОВ, депутат Госдумы, председатель Комитета по делам СНГ:

- Третьим путем могло стать сохранение СССР без прибалтийских республик. Он был вполне вероятен и напрашивался по результатам референдума. Тогда более 70 процентов людей выступали за сохранение СССР. Но людей предпочли обмануть. Возобладало желание каждого царька командовать.

Михаил МЯГКОВ, научный директор Российского военно-исторического общества:

- Чтобы сохранить Союз, требовался более вдумчивый и терпимый человек во главе государства, который бы не стал разрушать накопленное до него.

Александр МИХАЙЛОВ, генерал-майор ФСБ в отставке:

- Такая возможность была до 85-го года. А после пошел процесс необратимый. Мы все время вспоминаем Беловежскую Пущу. Но, даже несмотря на референдум, Союз рухнул уже давно. Собрать его воедино было уже нельзя.

Борис ЮЛИН, историк:

- То, что пытался сделать ГКЧП, нужно было проводить гораздо раньше, разобравшись, к чему ведут горбачевские преобразования.

Сергей СУДАКОВ, профессор Академии военных наук:

- Единственный путь, который тогда был возможен, это создать малый союз, в который бы вошли Казахстан, Беларусь и Украина. Нужно было цепляться за те страны, которые могли реально контролировать.

Антон, читатель сайта KP.RU:

- Союз начали рушить уже во времена перестройки. Вариантов на спасение уже не было. Слишком хорошо подготовили почву.


21

К посту выше...
25 лет спустя

22

Провал Горбачева на Кубе: о попытке свержения Кастро
Ссылка
Воскресенье, 27 Ноября 2016 г.

Недавно в печати появились посмертные воспоминания сотрудника ЦРУ Теда Шекли (Ted Shackley) «Мастер шпионажа. Моя жизнь в ЦРУ» (2005). Где Шекли говорит:

У нас не было надежного доступа к диссидентам, поэтому мы не могли достичь взаимопонимания с потенциальным руководством переворота. То, чего мы искали в 1963 году, материализовалось лишь в середине 1989 года, когда Арнальдо Очоа Санчес в результате своей деятельности в Анголе стал представлять полновесную силовую угрозу Кастро

Шекли был специалистом по так называемым «исполнительным акциям» (еxecutive actions) – операции по физической ликвидации государственных лидеров неугодных США. Его хорошо знал Милтон Борден руководитель отдела Восточной Европы в ЦРУ, сыгравший ключевую роль в организации диверсионных акций в Румынии в 1989. В 1979 у Джорджа Буша Шекли возглавлял Оперативное управление ЦРУ и принял участие в организации «Октябрьского сюрприза». Шекли хорошо знал Кубу. В 1963 году он руководил операцией по ликвидации Фиделя Кастро с последующим переворотом под кодовым названием «Операция 40»…

Реакционный обозреватель «Нью-Йорк Таймс» Уильям Сафир назвал Фиделя «Чаушеску Кариб» в 1989. Но их судьба в этом году сложилась по-разному. Чаушеску тоже отказывался стать «гибким», и Горбачев дал советским спецслужбам приказ на подготовку его свержения и сотрудничества в этом деле с американскими спецслужбами.
Такой же сценарий Чейни, Вебстер и Гейтс готовили вместе с советскими спецслужбами и для Фиделя Кастро. Причем подготовка началась еще раньше, с 1987, когда Горбачев приехал в Вашигтон.

Больше всего Горбачева беспокоили Кастро и Хоннекер (руководитель ГДР), крепнущие связи между ними. На заводах ГДР оставалась вооруженная рабочая милиция.  Спецслужба Маркуса Вольфа тоже могла не согласиться на свою сдачу американцам. Кубинская революция не сдавалась, и авторитет Фиделя оставался высоким. КГБ передавал Горбачеву, что Кастро считал его изменником делу социализма. Шла информация и от заграничных «друзей перестройки».

В январе 1989 года в разговоре со своим другом, писателем Габриелем Гарсиа Маркесом, сторонником горбачевской перестройки, Фидель сказал: «Пойми меня правильно. Я не против принципов перестройки, но это исключительно рискованная политика. Она ведет мир социализма обратно в капитализм». А когда Маркес возразил, что напротив перестройка это «скорее начало настоящего социализма, социализма с человеческим лицом», Кастро ответил: «Нет, поверь мне, Габо, это будет катастрофой». И об этом знал Горбачев.
В июне 1998 года газета El Nuevo Herald (испаноязычный выпуск «Майами Геральд») опубликовала сенсационное заявление бывшего кубинского журналиста Рауля Мартина, который более 10 лет работал в информационном агентстве «Пренса Латина». Мартин рассказал, что в период 1987-89 гг. он участвовал в операции КГБ, которая проводилась под прикрытием советского агенства «Новости». Целью операции была работа с недовольными элементами в кубинской армии с целью подготовки свержения Кастро и перехода к политике «перестройки».  Вряд ли только КГБ готовило переворот на Кубе. У ГРУ для этого было не меньше возможностей благодаря обширным военным связям между СССР и Кубой. И в первую очередь, благодаря тесным связям дивизионного генерала Арнальдо Очоа Сантеса с Генштабом МО СССР и лично с одним из заместителей начальника ГРУ– Юрием Гусевым. Гусев собственно и вел подготовку по свержению Кастро. В советском генералитете хорошо знали Очоа и его «демократические» взгляды по академии Фрунзе и тесному взаимодействию в Африке, где он критически высказывался о политическом курсе Кастро еще в 70х годах.

Советские генералы политического вектора Генри–Горбачева, ставленники и выдвиженцы последнего, готовили Очоа на роль вождя антикастровского переворота. Помогали ему в Эфиопии и Анголе.

Стоит упомянуть еще две важных фигуры это братья-близнецы Тони и Патрицио Де Ля Гуардиа. Тони возглавлял сверхсекретное подразделение Министерства внутренних дел по добыче валюты. В Панаме у него было подставное представительство. Тони и Очоа прекрасно знали друг друга.

В апреле 1989 на Кубу с дружеским визитом прилетел М.С. Горбачев, который говорил о «социализме с человеческим лицом», о демократизации общества и вечной дружбе народов СССР и кубинского народа. Целью же было свержение Кастро.
Историк А.И. Фурсов: у меня есть фото, на котором Горбачев с дурацкой своей улыбкой смотрит в зал, а  Кастро зная о планах Горбачева смотрит на него с удивлением и презрением. Ниже фото
http://sf.uploads.ru/3cvKY.jpg

Гавана, 4 апреля 1989 года. Кастро уже знает, что советские спецслужбы приступили к подготовке военного переворота на Кубе. До расстрела группы Очоа - де ля Гуардия остается немногим больше двух месяцев.

В данной ситуации сыграли важную роль кубинские спецслужбы узнав о планах. 27 мая 1989 года Рауль Кастро приказал обеспечить наблюдение за домом министра транспорта Диоклеса Торальба (Diocles Torralba). В прошлом, Торальба руководил силами ПВО МО и сохранил связи в армейской среде. Имел близкие отношения с высшими чинами. Его дочь, Мария Елена, была замужем за Тони. В этот вечер Очоа находился в доме у Торальба. Зашел разговор о перебежчиках – майоре Флорентино Азпилага и генерале ВВС Рафаэле дель Пино. Очоа заговорил о благах советской перестройки и об изменяющейся позиции его советских товарищей по Анголе относительно перехода к демократии. Собравшиеся не подозревали, что их подслушивает оперативная группа Рауля Кастро.

Позиция «советских товарищей» действительно изменялась и очень быстро. Когда андроповский вектор в КПСС и КГБ начал перестройку, он поначалу встретил противодействие номенклатурных кланов в Армии, ГРУ, ВПК и анти — КОКОМ. Но когда грушники поняли, что Горбачев все сдает, они перевернулись на 180 градусов и присоединились.

Очоа, братья де ля Гуардия и другие были арестованы через две недели после вечеринки у Торальба.

http://sf.uploads.ru/Qqjia.jpg

Близнецы Тони (справа) и Патрицио де ла Гуардия перед трибуналом в Гаване

На судебном процессе в Гаване, кубинское руководство приложило особые усилия, чтобы исключить подозрения в политическом заговоре. Все свелось к наркотикам и коррупции. Но основательная чистка Министерства обороны и внутренних дел указывала на обратное. Существование военного заговора необходимо было скрыть по ряду причин, внутренних и внешних. Открытое расследование заговора вскрыло бы роль в нем советских спецслужб, а Кастро еще надеялся на изменение ситуации в СССР. А известие, что прославленный генерал и военная верхушка готовили проамериканский путч было бы страшным ударом для самосознания кубинского общества.

Две недели спустя после расстрела Очоа и Тони Фидель заявил:

    Мы предупреждаем империализм, что у него не должно быть никаких иллюзий в отношении нашей Революции. Пусть он не думает, что она не устоит если в социалистическом лагере произойдет катастрофа. Если завтра нам сообщат, что в Советском Союзе началась всеобщая гражданская война или даже что Советский Союз распался… Куба и Кубинская Революция продолжат борьбу и продолжат твердо стоять во весь рост.

До гибели СССР оставались два года…

Малахов Владимир

23

Чёрный юбилей российской экономики 
ГЕННАДИЙ ГРАНОВСКИЙ
http://s7.uploads.ru/t/otGLb.jpg

Ровно 25 лет назад правительство Российской Федерации сделало решительный шаг в пропасть рыночной экономики. Началось всё 2 января 1992 года с либерализации розничных цен. Позднее её и другие шаги российских властей назовут «шоковой терапией экономики», или «реформами Гайдара». Шок действительно был. Это правда. Почему-то мне из того времени запомнилась обыкновенная баночка сметаны (тогда её продавали в стеклянной таре). Перед праздником, в конце декабря 1991-го, покупал её по 1 рубль 40 копеек. После нового года на ценнике ближайшего магазина стояло – 14 рублей. И это был шок!

По лекалам Международного валютного фонда

Позднее официальная статистика сообщит, что в первый месяц либерализации цены выросли в 3,5 раза (на 345,3 %). Но это, как средняя температура по больнице. Не пользовавшиеся спросом панцирные койки, к примеру, не подорожали, а цены на продукты рванули в десять и более раз. Статистики всё это сложили, поделили и получили те самые 345,3%, которыми потом как флагом будут размахивать псевдореформаторы в оправдание своей профессиональной некомпетентности и человеческой бессовестности.

А началось всё осенью 1991 года. В октябре на V съезде народных депутатов Российской Федерации президент Борис Ельцин огласил предложения по оздоровлению экономики страны. Они включали в себя приватизацию, либерализацию цен, товарную интервенцию, конвертацию рубля. Начать решили с либерализации цен. Её назначили вначале на 1 декабря, затем перенесли на 16-е. Потом окончательно определились – 2 января 1992 года.

Все эти переносы правительственный официоз объяснял несогласием других союзных республик с предложенными мерами. На самом деле, реальным тормозом российских инициатив был существовавший тогда Советский Союз и, прежде всего, Госбанк СССР – основной эмиссионный и регулирующий финансы центр страны.

Эту преграду уберут в Беловежской пуще 8 декабря 1991 года. Здесь, в загородной правительственной резиденции «Вискули», руководители Белоруссии, России и Украины по праву учредителей СССР подпишут соглашение о его роспуске. Перед правительством Российской Федерации откроется прямая дорога к рыночным реформам.

Их подготовила группа российских экономистов во главе с Егором Гайдаром. С его именем свяжут все события «шоковой терапии», их ещё назовут «реформами Гайдара», что станет излишним преувеличением для этого одиозного теперь для многих россиян человека.

Егор Тимурович Гайдар получил классическое для советского времени образование на экономическом факультете Московского государственного университета. Потом были аспирантура, работа в НИИ системных исследований, журнале ЦК КПСС «Коммунист», экономическом отделе газеты «Правда».

Так Егор Гайдар дорос до должности директора Института экономической политики Академии народного хозяйства СССР. Её Гайдар занял в конце 1990 года. К тому времени вокруг него сформировалась группа амбициозных молодых экономистов. Что-то вроде популярных в то время неформальных объединений по интересам.

Летом 1990 года интерес к реформам социалистической экономики привёл эту группу в венгерский город Шопроне. Здесь американские экономисты (Уильям Нордхаус из Йельского университета, Рудигер Дорнбуш из Массачусетского технологического института и другие) проводили семинар, на котором наставляли социалистических неучей на программу радикальных экономических реформ.

На семинаре в Шопроне будущие «реформаторы» России – Егор Гайдар, Анатолий Чубайс, Пётр Авен и другие известные теперь стране персоны слушали доклады западных специалистов. Темы были очень специальные. На семинаре шла речь о шоковой терапии, либерализации цен, финансовой стабилизации при максимальном сокращении государственных расходов и прочих инструментах радикальных реформ, необходимых при переходе к рынку.

Через полтора года вся эта радость стараниями группы Гайдара обрушится на Россию. Надо сказать, Нордхаус, Дорнбуш и компания учили российских экономистов не по своим учебникам. Годом ранее английский экономист Джон Уильямсон сформулировал свод правил экономической политики для стран Латинской Америки, предписывающих, как им подняться до уровня развитых государств.

Сформированные Уильямсоном принципы отражали позицию американской администрации, Международного Валютного фонда, Всемирного банка, ведущих американских аналитических центров со штаб-квартирами в Вашингтоне. Отсюда возник термин, обозначающий правила Джона Уильямсона – «Вашингтонский консенсус».

В «консенсусе» всего десять пунктов: либерализация внешней торговли, дерегулирование экономики, снижение ограничений для прямых иностранных инвестиций, приватизация, защита прав собственности, свободный обменный курс национальной валюты, либерализация финансовых рынков, снижение предельных ставок налогов, поддержание минимального дефицита государственного бюджета, приоритетность в государственных расходах только трат на здравоохранение, образование и инфраструктуру.

Даже беглый взгляд на правила Уильямсона показывает – откуда «растут ноги» гайдаровских реформ. Думается, эта информация будет весьма полезна людям, до сих пор видящим в Егоре Гайдаре новатора и пионера новой постсоциалистической экономики. Совершенно очевидно, что Гайдар делал ровно так, как прописали в «Вашингтонском консенсусе».

Об этом прямо говорит Руслан Хасбулатов. Тоже, кстати, экономист, член-корреспондент Российской Академии Наук. В 1991 году Хасбулатов возглавлял Верховный Совет Российской Федерации и председательствовал на V съезде народных депутатов, принявшем драматические для страны решения.

Руслан Имранович свидетельствует: «программа реформ в России как целостный документ» не существовала. В основе преобразований, которые были начаты в январе 1992 года и получили название «шоковой терапии», лежали «жёсткие рекомендации и требования Международного валютного фонда».

Куда завела Россию «команда Гайдара»

Тем не менее, правительственная пропагандистская машина объявила Егора Гайдара реформатором. На него легла и ответственность за беду, которую принесла стране эта молодая команда. Тем не менее, её действия до сих пор пытаются оправдывать. В эти дни чёрного юбилея «гайдаровских реформ», казалось бы, уже ни у кого не должно остаться иллюзий на счёт губительных для страны результатов работы правительства Ельцина-Гайдара. (Напомню, Егор Гайдар был лишь заместителем Председателя правительства РСФСР по вопросам экономической политики, получившим неограниченный карт-бланш на действия.)

Однако на многих ресурсах вспомнили «реформы» и восславили Гайдара за то, что он «спас страну от голода». Серьёзных фактов в обоснование этого довода нигде не привели, зато проиллюстрировали фотографиями пустых прилавков в продовольственных магазинах того времени. Что – правда.

Трудности с продовольственным обеспечением в конце 1991 года были невероятные. Люди не могли купить продукты даже по талонам. Штука в том, что проблему эту как раз и создала безответственная команда Гайдара. Протащив в октябре через съезд депутатов постановление об отпуске розничных цен, «правительство реформаторов» сделало двухмесячную паузу перед вступлением решения в действие.

Естественно, остановились в ожидании предстоящих доходов и поставщики продовольствия. Им было чем торговать. В 1991 году, хоть и не самом урожайном, Российская Федерация собрала 90 млн. тонн зерна, нарубила более 9 млн. тонн мяса, надоила более 50 млн. тонн молока. Так что сметана по 14 рублей за баночку встала на январский прилавок 1992 года из отечественного сырья.

Это после «гайдаровских реформ» рухнет производство во всех без исключения отраслях, люди потеряют работу и доход. Долгие годы эксперты будут сравнивать российскую экономику как раз с уровнем 1991 года. По зерну страна вернётся к нему только в 2008 году, по мясу – в 2015-м, по молоку не поднимется до сих пор. Сегодня российские животноводы радуются годовому показателю в 30 млн. тонн молока.

Академик Олег Богомолов в разгар реформаторского разгуляя писал, что утверждения о критическом состоянии экономики были мифами, которыми Гайдар вооружил пропаганду для оправдания его политики. Оправдываться было за что.

Производство товаров и продукции в стране пострадало неимоверно. В то время существовал годами сложившийся порядок. Производитель отгружал готовую продукцию и тут же выставлял в банк инкассовое поручение на её оплату. Деньги списывались со счёта на счёт. Теперь он шёл уже на новые цены. В результате – за считанные недели инкассовое обращение вымело досуха оборотные средства предприятий и привело к кризису неплатежей.

Летом новый председатель российского Центробанка Виктор Геращенко умудрился решить эту проблему через многоступенчатую систему взаимозачётов. К осени неплатежи выросли с новой силой и погубили многие вполне работоспособные предприятия. А как иначе? В «Вашингтонском консенсусе» про сохранение промышленности Гайдару ничего не прописали.

Напротив, как помним, западные идеологи экономического шока вообще исключили из своих предложений финансирование обороны, промышленности, других отраслей хозяйства и даже социальных обязательств. Оставили только образование, здравоохранение и инфраструктуру. Так правительство России и действовало.

Бюджет основательно покромсали. Государственные инвестиции сократили в 1,7 раза, закупки вооружений — в 5 раз. В целях экономии бюджетных средств под нож пустили не имеющие зарубежных аналогов подводные ракетоносцы, ракетные системы и сами ракеты, самолёты, военные корабли, уникальные ракетные железнодорожные комплексы и много ещё чего, составляющего военную мощь России.

О бедах, принесённых стране правительством Ельцина–Гайдара, можно писать много. Иногда люди задаются вопросом: стоило ли так ломать экономику, чтобы перейти к рынку с его часто сомнительными достоинствами? Продвинутые экономисты отвечают заученно: государственная экономика неэффективна.

При этом как-то забывают пример бывшего британского премьера Маргарет Тэтчер. Правительство Тэтчер без стеснения национализировало убыточные британские предприятия. Санировало их, доводило до ума. Затем с выгодой продавало. Да и российская экономика во многом держится сегодня, как на столпах, – на государственных корпорациях.

Наконец, может быть, переход к рынку следовало сделать менее болезненным, не шоковым. Есть же пример Китая, Вьетнама, других стран. Сам Гайдар говорил, что на момент выработки реформ, китайская экономика была крайне слаба и не могла служить примером для подражания.
Знающие люди эту отговорку «реформатора» считают лукавством.

Уже упоминаемый здесь академик Олег Богомолов, например, считал, что «верный и менее болезненный путь перехода к рынку — отнюдь не шоковая терапия, а целеустремленное и неуклонное развертывание рыночных институтов и инструментов в двухсекторной экономике».

Постепенный переход к рынку рассматривался российскими властями, но был отвергнут. Егору Гайдару помог руководитель группы экономических советников президента России Бориса Ельцина, американец Джэффри Сакс. Заокеанский специалист убедил Ельцина, что постепенное преобразование экономики несёт в себе риски возвращения к власти коммунистов. Гарантией от этого могут стать только быстрые реформы.

Настало звёздное время Гайдара и чёрное – для России. С тех пор прошло уже 25 лет. Страна пережила экономическое лихолетье, но так до конца и не оправилась от него. Время и люди не смогли зарубцевать все раны, нанесенные России реформаторами Егора Гайдара…


Вы здесь » ГСВГшники » #Политика, грязное дело » «ГКЧП создал Горбачев»